Отрывок общения с ветераном ВОВ. Матюшкин Юрий Николаевич.
Я попал к диверсантам еще мальчиком. Мне тогда было всего 17 лет. Отец ушел на фронт, оставив семью на меня, как единственного мужчину в семье. Известие о том, что отец пропал без вести, пришла нам через три месяца.
Матушка постоянно плакала, говоря моей сестре, что отец скоро вернется, нужно только подождать. Я не мог больше терпеть ее слез, но я ничего не мог изменить.
И в одну из ночей, слушая ее рев в подушку, я решил для себя, что пойду на фронт и отомщу. Я понимал, что семья оставалась вообще без мужчины, но другого выбора я не видел.
Поговорив с матерью, я уговорил ее переехать к ее старшей сестре на север, а сам отправился к другу отца, который служил старшиной в местном пункте распределения.
Попыток было целых шесть. Шесть раз я ходил к нему с просьбой, чтобы он меня записал в лыжную бригаду. Еще с отцом в мирное время, мы могли неделями ходить на лыжах по лесам и полям.
Владимир Иванович это знал. Он хорошо знал отца, мать, сестру и меня. Это и стала главная причина, по которой он выгонял меня каждый раз, когда я ступлю на порог.
Он знал, что мой отец пропал. Знал, что мать и сестра уехали на север. Знал, что я не отступлю, как и мой отец. Так уж он меня воспитал.
И на шестой раз, когда Владимир Иванович ускакал по своим делам, я записался через другого офицера. Тот меня назначил в десантный батальон. Происходило примерно так:
- Спортом увлекаешься?
- Да. Люблю на лыжах ходить.
- Хорошо. В десант пойдешь.
- Может лучше в лыжные?
- Может, я сам буду решать!? Завтра с собой иметь паспорт, две пары нательного белья и обувь по времени года. Свободен.
Когда Владимир Иванович узнал, что я уже записан в ряды бойцов, которые уже завтра уедут на подготовку, так он сам лично приехал ко мне домой. Немного побеседовав, он попытался меня отговорить, но ничего не вышло.
Уперся, как баран и стоял до последнего. Жалею о том решение? Нет.
Тогда, я уверил его в том, что для истребителей танков, десантником, подпольником, я не гожусь. На следующий день, придя на пункт, меня просто молча забрал какой-то старлей и увез в Зубово-Полянские леса.
Ох, через что я там прошел. Все мои дни, проведенные с отцом на лыжах, казались мне обычной сказкой. Мы ротой проходили и пробегали столько, что коню должно быть стыдно. Я попал на базу, где готовили партизан.
После пару месяцев подготовок, меня и еще трех парней из отряда перекинули под Смоленск в роту диверсантов. Я был горд, что попал к таким специалистам. Каждое утро на подъеме, перед нами проходил статный майор и напоминал:
- Мы не просто советские солдаты. Мы диверсанты! Мы лицо нашей Родины! Пусть немец зовет свою маму, когда увидит вас во тьме! Вас должны упоминать, как самого ярого противника! Когда они слышат, что к ним приближаются советские диверсанты, они должны свернуть свои почести и убежать обратно в Берлин! Все понятно?!
После такой вдохновительной речи, мы расходились на очередные занятия в лесу. Мы учились ориентироваться по деревьям, по коре, по пенькам, грибам, свету. Учились подрывному делу. Изучали особенности немецкой культуры, чтобы когда-нибудь внедриться в их ряды. Мы сутками проводили в лесу и немцы этого боялись.
Почему немецкая пехота боялась наших лесов? Потому что это была наша стихия. Мы стали братьями леса. Каждый из нас мог замаскироваться в считанные секунды с местностью и нанести сокрушающий удар в миг.
Продолжение последует в следующей части статьи, которая будет опубликована в понедельник в 9:00. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить вторую часть беседы с ветераном ВОВ- Матюшкиным Юрием Николаевичем.