"А кто помнит того печника – каменщика, который мастерски клал в вашем доме русскую печь? Его давно уже нет в живых, а печь, как стояла, так и стоит.
Искусством печника хорошо владел мой дед Иван Васильевич по прозвищу - Чёрная Курица. Это прозвище ему досталось от отца Василия Львовича, у которого слова – «Уууу, чёрная курица!» – было самым большим ругательством, когда он был в гневе. Дом деда стоял в Нижней улице со стороны Сорочья. Вместе со своим другом Филиппом мой дед сложил не одну русскую печь своим односельчанам. В колхозе они оба не состояли, а, как теперь говорят, были «частными предпринимателями». Специальность их не только хорошо кормила, но порой и «поила», ведь в те времена не было ни одной избы в селе без русской печи, и обычай обмыть новую печь ни кто не отменял. Оба были с хорошим чувством юмора, шутники и балагуры. Любили рассказывать всякие «байки» из своей жизни. Их часто приглашали в уральские города, на металлургические заводы для ремонта доменных печей, от куда за ними присылали подводы и они считались «бывалыми мужиками». Мой дед Иван был заядлым рыбаком. Всю зиму при керосиновой лампе плёл сети из белых ниток номер 10, а с приходом весны, на своей плоскодонке забрасывал сети в Малый Куяш. Хорошо помню, как его жена, а наша бабушка Ульяна, утром встречала его с рыбой – мелким карасём. А тесто у бабушки было отменное, и пироги на завтрак мы - ребятишки, ждали, выглядывая с полатей. Семья одно время, послевоенное, была большая. Сноха Степанида, трое её детей, оставшиеся после гибели сына Василия на войне, семья второго сына Николая, который ещё не вернулся с фронта – сноха Анфиса да две её дочери – всё это большое семейство жило дружно. В своём то доме дед Иван русскую печь сделал со всякими причудами – вьюшками, задвижками и печурками, подпечьем, где зимой кудахтали куры, и по утрам будил петух. Теперь то я понимаю, что это было по тем временам рекламой или «пиаром» своего ремесла. Своё мастерство печника дед передал своему внуку Борису, которого и сейчас помнят наверное многие, так как поблажить, как и его дед он любил. Что ещё хочется сказать про деда Ивана? При всём своём острословии, он не имел в деревне врагов или завистников, да и завидовать то особо было не чему . На покос ехать за Синару, запрягал в телегу свою корову «Хенку» - комолую, безрогую, на телегу клали грабли, вилы, литовки, всё необходимое для отбоя литовок, весь необходимый «скарб», а сами шли рядом с телегой пешком - корова не лошадь - силы не те. Помню, дед Иван учил меня на покосе, хоть я была девчонкой, отбивать литовки, ругал меня, когда у меня получались «хлопуши», что это такое молодые, наверное не знают, спросите у стариков.
Сено – сеном, но Ильин День - дело святое. Никакой работы в этот день. За неделю до Ильина Дня бабушка начинала, как теперь говорят, наводить «шмон» в доме. Снимались доски с полок, разбирались полати, всё скреблось , перемывалось, несли на озеро чистить с песком сковородки, горшки, чугунки, (кастрюлей тогда не знали). Все Святые Образа снимали с божницы, чистили, протирали, заливалось свежее масло в лампадки. Ведь для Огнёво - это особый Престольный праздник со дня основания церкви, хоть церковь уже давно не работала, слово « работала» тут как то не подходит. Ждали гостей из Клепалово, Давыдовой, Усть-Караболки и других сёл, где жила близкая и дальняя родня. Для нас – детей, Давыдова и Усть-Караболка были где то за тридевять земель. Благо Клепало было видно за озером . Ну наш, дед Иван, как истинный христианин, празднику был рад уже накануне. А как же было иначе - ведь самогон, который «гнали» в бане, должен был кто–то дегустировать. Одним днём 2-го августа праздновать у деда, никак не получалось. Минимум неделю праздновал вместе со своим другом Филиппом Никоновичем, чем очень огорчал нашу бабушку Ульяну. Но зато за это время набиралось много заказов, и глина красная в колоде в ограде уже хорошо размокла, начинались дни трудовые. У меня о деде остались самые хорошие воспоминания как об умельце, на все руки мастере. Долгими зимними днями распаривал в бане прутья лозы. Заносил в избу и плёл коробушки, корзинки и розвальни на сани. А то сам шил сам себе из шкурок вачеги или подшивал нам, малышне, худые валенки. Даже заплаты себе на коленках своих ватниках делал себе сам, не доверял бабушке Ульяне. Он был уважаемым всем нашим большим семейством.
Если бы у моих потомков осталось бы хоть чуть похожих воспоминаний обо мне – я бы могла считать, что не совсем зря прожила свою жизнь."
У стариков есть возможность (и время) отправиться на "машине времени" в свои воспоминания. А у нас есть возможность (и иногда есть время) записать эти воспоминания.
Смотрите также:
На "машине времени" в воспоминания
Рассказы бабушки Гали (про сельских учителей)
Рассказы бабушки Гали (про чеботаря)