Один уважаемый и умудренный опытом человек сказал мне, что тот, кто не является активным (но разумным) пользователем социальных сетей, очень многое теряет. Исправляюсь.
Недавно я поняла, что в своей литературной жизни совершенно обошла стороной французов. Учу французский язык и упрямо игнорирую Дюма, Гюго и Бальзака! Отечественная литература – это, конечно, хорошо, но знакомство с культурой франкофонов, к которым я скоро, надеюсь, присоединюсь, стыдно откладывать в долгий ящик.
Времени читать для себя совсем мало, и я решила взять небольшое произведение. Пробежала глазами по книжной полке и остановила взгляд на «Даме с камелиями».
Признаться, читалось тяжело. Сначала я решила, что это из-за неприятия другой культурной традиции. Ну, не было в России куртизанок-содержанок! Ну, неприятно читать рассуждения об их любви и чувствах! Ну, не понятен их образ мысли и стиль жизни! И дело даже не в том, что это другая эпоха и слишком далеко от нас отстоит. Дело во французском мироощущении. Мне оно не близко.
Потом порефлексировала ещё и подумала, что проблема в моем отношении к любовным романам. Я давно переросла «Унесенные ветром», «Джейн Эйр» и «Поющие в терновнике». Да, это, в некотором смысле, классика. Но мне она больше неинтересна. Наверное, меня испортила классика русская, где любовная линия никогда не бывает самоцелью. Да и вообще я не романтик.
Но у меня дурной характер: начав читать книгу, я никогда её не брошу, даже если она мне ужасно не нравится. Что делать – привыкла всё доводить до конца. Да и опять-таки, не иметь полного представления и конкретного мнения хотя бы обо одном произведении Дюма почти в 18 лет? Стыдно, товарищи.
Идея романа, конечно, сильна. Она, как мы знаем, заключается в том, что куртизанка отказалась от своего счастья, от своей первой и последней истинной любви ради счастья и любви неизвестной ей честной девушки. В том, что содержанка оказалась выше своей грязной жизни, привычек и установок своего круга. В том, что оказалась способна на чистую любовь и бескорыстную жертву. Только чиста ли любовь и бескорыстна ли жертва?
В латыни глагол «amare» значит «любить» именно как «желать». Другого слова для обозначения исключительно чистого и возвышенного чувства в латинском нет. На протяжении чтения у меня слишком часто возникало чувство, что во французском такая же ситуация с глаголом aimer. Как-то чересчур тесно связаны здесь платоническое и плотское. Думаешь, что речь идет о первом, а потом оказывается – о втором. А обратное никогда не верно. Из-за этого совершенно не возникает ощущения глубины чувств героев. А посему их не жалко. Их проблемы кажутся мне преувеличенными и надуманными. Маргарита полюбила Армана только потому, что он ее пожалел. Это была даже не любовь, а отчаянная попытка вырваться из порочного – в прямом смысле слова – круга продажной жизни на ее слишком раннем закате. Арман воспылал страстью к недоступной красавице. Он лишь хотел «avoir, pesséder cette fille» - иметь эту девушку, обладать ею. Наверное, я циник, но во всей этой истории вижу только это.
Жертву подобной любовью я тоже не считаю высокой. Героиня сама признается, что пошла на нее, вдохновляемая тщеславной мыслью о своем духовном величии. Соглашаясь отказаться от Армана, Маргарита представляла себе чистую девушку, будущую матрону, с благодарностью молящуюся о здравии её – всеми презираемой, низкой и грязной куртизанки! Это не просто победа над обществом и его мнением – это месть, красивая и почти праведная! Разве об этом думают, если любовь на самом деле захватила все существо?
К тому же, эта жертва кажется мне еще и бесполезной. Стоило только подождать, пока состоится венчание сестры Армана с ее женихом, а потом уехать куда-нибудь в Италию, как однажды и предлагала Маргарита. Или поселиться в деревне, раз они оба были там так счастливы! Там никого не будут беспокоить ни прошлое Маргариты, ни отсутствие крупного капитала у Армана.
Значит, лейтмотив, что герои не смогут быть вместе даже не столько из-за мнения света, сколько из-за скорого взаимных упреков и непонимания небезоснователен? Влюбленные постоянно боятся, что один другому надоест, один другому будет обязан, один другого будет обвинять, и оба будут раскаиваться. И это при нескончаемых клятвах в вечной верности и любви! Разве решение Маргариты и последующее поведение Армана не суть подтверждение их опасений и предупреждений «старших товарищей» - Прюданс и мсье Дюваля - о быстротечности любви юноши и содержанки?
Да, их любовь не завяла, как предрекали. Она сгорела. Вспыхнула племенем красных камелий - и осыпалась алыми лепестками. Послевкусие другое, но результат-то тот же!
Развитие любовной линии слишком быстрое, чувства слишком страстные – а значит, не по-настоящему глубокие. На всей книге налет лёгкости, блеска. Нет. Французской лёгкости и французского блеска. Такое чувство, будто французы «на то и живут, чтобы срывать цветы удовольствия». Вся книга пронизана ощущением скоротечности жизни. Герои «и жить торопятся, и чувствовать спешат» (прошу прощения за избыток неуместного цитирования). Жизнь представляется невероятно быстротечной, а жизнь в Париже – почти мгновенной. Постоянное ощущение спешки, суеты, страха не успеть – полюбить, почувствовать, пожить – не покидает героев, а вместе с ними и читателя. Влюбленные отдаются чувствам полностью, потому что предчувствуют, что их счастье будет недолгим.
И вот опять – предчувствуют! Почему? Потому что сразу настроены на расставание, на смерть? Чью? Героини или любви? По-моему, они не предчувствовали трагическую развязку, а с самого начала на нее настраивались.
Да, вероятно, для меня это произведение оказалось «слишком французским».
Что мне понравилось – так это образ автора. Хотя, возможно, только потому, что здравый скептицизм в сочетании с юношеским воодушевлением и благородными стремлениями, объективная оценка нравов современного общества, непрерывное рефлексирование над собой, иногда циничное спокойствие, а иногда стыдливая досада из-за своих мыслей и побуждений порой напоминали мне Печорина. Ах, русская классика, я хочу, чтобы ты отпустила меня! (Как Обломов, указываю в скобках, что лгу).
Мне понравилась также вторая фраза романа: «Я еще не в том возрасте, когда выдумывают из головы, и поэтому ограничусь пересказом». По-моему, это небольшой привет от Дюма-сына Дюма-отцу. Хотя, возможно, я надумываю.
Опера «Травиата» впечатлила меня намного больше романа. Она меня даже потрясла. Так и поверишь Лессингу, что литература уступает изобразительным искусствам в выразительности из-за отсутствия пластичности!
«Будем добры, будем молоды, будем правдивы! Зло есть суета, будем гордиться добром, а главное, не будем приходить в отчаяние.» Пожалуй, эти слова - единственное, что глубоко запало в мою душу. Но их достаточно, чтобы, несмотря ни на что, быть довольной прочитанной книгой и преклонить колени перед творчеством великого французского писателя.