Настало время продавать мотоцикл.
Вероятно, у Андрея закончился кризис среднего возраста, он наигрался байкерством, и поэтому мотоцикл был выставлен в Авито на продажу. Причем покупали мы мотоцикл не так интересно, как продавали. Буквально на следующий день позвонил реальный покупатель.
Сказал: «к нам приехали бородатые байкеры, поэтому, если мы сегодня не забухаем, то завтра приедем на просмотр коня». На завтра тот самый покупатель заявился, поздно вечером. Мы-то обрадовались, что он не забухал, поэтому и приехал. Приехал он большой компанией, и кто из них все-таки был водилой, мы не поняли, потому как все были пьяные настолько, что еле держались на ногах. Главного покупателя лучшие друзьяшки буквально вносили в нашу беседку для просмотра мотоцикла. Как оказалось, все они военные. То есть они вроде бы и забухали, но не совсем в стельку, поэтому и нашли силы нарисоваться у нас. По пьяной лавочке покупатель сразу дал залог 40 тысяч рэ, чтобы Андрей снял объявление о продаже и отсрочил саму продажу до определенного числа апреля, когда военные получают зарплату. Причем смятые купюры высыпались из карманов самого пьяного покупателя пачками (Афоня-стайл).
Мы, то есть я, свекровь и Лиза, выключили свет в доме и тревожно вглядывались в процесс показа. Свекровь ужасалась, причитала, что все они цыгане, и непременно уведут коня. И даже науськивала Хантера, чтобы он лаял для серьезности нашего дома.
После того, как они уехали, Андрей честно снял объявление, а мы стали предполагать, поймут ли те чувачки, когда протрезвеют, куда ездили и что смотрели, и найдут ли они расписку на сорок косарей.
Почти две недели о них не было ничего слышно. Но в день Х они-таки позвонили. Как выяснилось, это им дорогого стоило. Расписку, протрезвев, они нашли, а вот телефон Андрея, то есть продавца, нет. Ну как бы потеряли. И спасительного телефона на расписке не было. И объявление с Авито снято. Мы предполагали самое худшее — они нас не найдут. Даже по адресу. Потому как приезжали они уже в темноте, искали наш дом тоже в темноте, и кто был штурманом — непонятно, причем среди толпы была одна женщина, и большая доля вероятности, что она страдает топографическим кретинизмом.
По факту нашим стражам галактики пришлось делать запрос на звонки своему мобильному оператору, чтобы найти заветный номер, где были оставлены сорок косарей.
Когда они позвонили, мы начали предполагать, что они могут очень удивиться своему выбору и отказаться от покупки. Но военные — ребята конкретные. Приехали трезвые, после службы. При свете дня сверкающий мотик им понравился, видимо, еще больше. Кстати, прибыли они к нам из города атомщиков — Соснового Бора. Эх, держись, Сосновый Бор! Один из товарищей всячески осматривал коня, смотрел ему в зубы и в попу, видимо, считался самым авторитетным Экспертом ( с ударением на Э), как говорит моя директор. У него уже есть железный конь, и ему пришлось даже писать расписку в своей военной части о том, что военная часть ни коим образом не отвечает за его жизнь при использовании двухколесного транспортного средства. А мы, как обезьяны, снова пялились в окна, наблюдая, как он заглядывает в попу мотоциклу. Ну и волновались, конечно, за процесс купли-продажи.
Представляю, как больно было Андрею расставаться со сверкающим мотиком, которого он любил, холил и лелеял гораздо больше, чем меня, а также с рокерством и желанием свалить в Аризону из этого унылого мира с бородатой братвой. Но моя совесть чиста — я его к этому не принуждала! Он сам!