Михаил растет, привычки остаются, достать маму, запросто, устроить рев и показательное выступление, вообще отлично. В год и семь начал говорить простые предложения, добавились новые слова, мама, баба, дядя. В год и 11 у Михаила появилась одышка и хрипы, попал в больницу, я естественно с ним, но так как у нас принята практика, забирать ребенка одного в процедурный кабинет, сына забрали, я слышала, как мой малыш горько плачет, я разрывалась на части, но дверь в процедурный закрыта на ключ. Мне его вернули буквально минут через пять уже с установленным катетером, но это уже был не мой сын, не мой проказник-Мишка, это был безвольный и сломленный морально и психологически ребенок, который смотрел на тебя глазами полными боли и задавал немой вопрос: -Мама, за что? Было ужасно больно смотреть на свое дитя, внешность твоего мальчугана, душа чужая, поведение не его. Пока нас не выписали из больницы, Мишутка не произнес ни слова, только дома, слово мама. С того дня все стали мамы, все что был