Последний рейс фрегата «Отважный» был не героическим. Корабль, принимавший участие в Трафальгарской битве, маленькие буксирные суда тянули на верфь в Ротерхайте – на слом, на кладбище кораблей.
На самом деле «Отважный» был желто-черного цвета, но Тёрнер с легкостью пожертвовал исторической правдой ради нужного ему художественного эффекта. Белоснежно-палевый статный фрегат кажется призрачным, сотканным из дымки, облаков и света. Закрывающий же его маленький черный буксир – очень реален, абсолютно достоверен и материален. Корабль тянули двумя канатами, но этой деталью Тёрнер тоже пренебрег: одна веревка, связывающая сияющий полупрозрачный фрегат и плотный, приземистый силуэт буксира, усиливает впечатление неотвратимости. Виднеющиеся справа наполненные ветром паруса напоминают о былой славе фрегата, а выходящий из трубы буксирного корабля дым закрывает место, на котором ранее развивался британский флаг. Но время фрегата ушло.
Невзрачный деловитый буксир тянет сияющий корабль к стоянке, обозначенной черным бакеном (справа). Его матовая, затягивающая темнота контрастирует с льющимися лучами света, отблесками солнца и белизной фрегата. Бакен кажется черной дырой, словно магнитом притягивающей к себе фрегат.
Тёрнер показал картину в Королевской академии в 1839 году. Зрители не могли решить, закат или рассвет изобразил художник. Божеству Тёрнера – солнцу – здесь отведена важная роль. А ответ на вопрос очевиден по общему настроению картины. О каком рассвете может идти речь? Закат солнца, закат сияющего фрегата «Отважный», закат всего, чье время ушло. Впрочем, если присмотреться, то над фрегатом слева можно увидеть тонкий серп молодой луны, который может символизировать рождение новой эпохи. Закат парусников, да, но восход паровых судов.
О солнце, небе и воде достаточно сказать, что они очень «тёрнеровские», то есть попросту говоря – это шедевры. Сияние, разлитое в пространстве, счастье совершенного творения природы – независимо от настроения, которое изображает художник, – невыразимые переливы, переходы и блики света и цвета в полной мере представлены в этой картине. Гений Тёрнера-колориста здесь выражен по максимуму, картина лучезарна, она не о земном сюжете, она о свете, который был и пребудет всегда, и для которого любой сюжет – лишь декорация. Тёрнер не был религиозным человеком в общепринятом смысле слова. По одной из легенд, его последними словами было: «Бог – это солнце». Эта картина – весомый аргумент в пользу его веры.