Популярнейший сюжет народного фольклора о Золушке по-прежнему будоражит умы девчонок.
Ну разумеется, ведь мечтам суждено сбываться! Не всегда стопроцентно — математические погрешности тоже имеют место. Возможно, с задержкой или юмором, а бывает, что и с точностью до наоборот.
Начало у всех примерно одинаковое: голодное детство, деревянные игрушки... Или вообще отсутствие таковых.
ОНА не покладая рук тяжело зарабатывает на пару лабутенов и, затянувшись сигаретой, мечтает... мечтает... В невинных девичьих грезах вырисовываются очертания прекрасного будущего: Париж, Монако, Бора Бора... Благодаря стечению обстоятельств она вовремя оказывается в нужном месте и, после очередного фужера “Мадам Клико”, случайно натыкается на ЕГО коня.
И с этого момента общеизвестная фабула принимает более интересные формы. Да, таково начало...
Впрочем, простите великодушно это ерничанье.
Моя американская крестная Лидия не раз упоминала о дочери в Нью-Йорке. Бережно перелистывая вывезенные альбомы с фотографиями, делилась воспоминаниями.
С одних беззубо улыбалась, сжимая погремушку, пухлая Машенька в ползунках на завязках. На других - задорный подросток в кучке таких же голенастых, еще не оформившихся гадких утят на апрельском субботнике. И, конечно же, взгляд задерживался на студийных фотосессиях в стиле “гламур”. Лучшее фото красовалось на комоде в золоченой рамочке, Лида любила этот снимок.
Как вы поняли, Золушку звали Мария. Родом из бывшей союзной республики, белокурая, с нежной персиковой кожей, ослепительно голубым взглядом. Ну вот, хмыкнете вы, как ни красотка - так златовласа. Увы, не совсем так. Свой цвет волос как раз-таки был как у серой чердачной мыши. Но о процессе метаморфозы я узнала позднее. Тогда же с фотографии на меня смотрела стройная успешная блондинка с холодной улыбкой.
Мария с детства отличалась боевитым, искристым характером. Ее звонкий голос и заразительный смех был слышен повсюду. Учеба в школе давалась без особого труда.
Обладая великолепной памятью, знания схватывала на лету и не раз замещала учительницу в старших классах. Одноклассники не возражали, предпочитая ее уроки урокам очкастой и скучной зануды. Поставивший ее на замену педагог мог быть безоблачно спокоен. Класс в руках ответственной Маши становился сплоченнее, результат ошеломлял.
Ни одно школьное мероприятие не обходилось без ее участия: будь то пресловутые поездки на хлопковые поля, спортивные соревнования или Новогодние дискотеки. Любой заурядный капустник она превращала в увлекательное зрелище. За ней и остальные ребята подтягивались — все заняты, всем весело.
Промелькнули школьные годы. Забрезжил рассвет взрослой жизни. Получив долгожданный аттестат с золотой медалью, Мария смело шагнула навстречу степным ветрам и открывшимся возможностям.
Без доли сомнения хлопнула стопку почетных грамот на стол приемной комиссии Театрально-художественного института. Дома, поцеловав дорогую мамочку, с гордостью сообщила ей, что зачислена на факультет актерского мастерства.
Конечно, маме было бы спокойнее видеть дочь на стабильной работе бухгалтером какого-либо треста, с пучком волос на макушке. Времена того требовали, несерьезным театральное обучение считалось. Но как тут поспоришь... Украдкой вздохнув, Лидия нежно обняла дочь.
Уже учась в институте, Мария подвела свою внешность под стандарт Мерилин Монро, став привлекательной до невозможного.
В обрамлении светлых локонов ярче засияли ее бездонные, немного выпуклые, небесно-голубые глаза. Тщательно отрепетированная под руководством квалифицированных педагогов улыбка выражала бесконечное доверие к миру. Синтез методик Станиславского, Чехова, Мейерхольда и Вахтангова довершил образ, пригодный для использования в театре и в жизни.
Закончив и это обучение блестяще, она была приглашена на не последние роли в пьесах, моментально став душой актерского состава.
Меняла наряды в спектаклях соответственно репертуару и сюжету в стенах местного академического драматического театра. Музицировала на фортепиано; прикрывая глаза бархатными ресницами, бросала нежные взоры; томно вздыхая, заламывала прелестные руки в постановках мировой классики. Открыв новые возможности своего тела на уроках актерского движения, теперь она умело преподносила свои природные достоинства.
Правильно ориентированный мужской состав труппы мечтательно оборачивался вслед: "Ах как фактурна, господа!"
Блеск софитов периферийной сцены показался не комильфо и вскоре наскучил окончательно. Вот с этим багажом, полная надежд, поехала она покорять столицу России.
Многообещающий роман с режиссером одного из престижных московских театров закончился рухнувшим хрустальным замком страны грез. Страсть испепелила обоих. Не выдержав накала, он предал. Душа ее, истерзанная в клочья, истекала кровью. Как сиамский близнец, отделенная от любимого, балансировала она между жизнью и смертью.
Потеря желанного ребенка — девочка родилась мертвой, тяжелейшая депрессия, одиночество в толпе. Выживание почти на дне и города, и стакана, на осколках былого счастья, с помутившимся сознанием...
Москва, как известно, слезам не верит. Пришлось возвратиться в родные пенаты. Там брат — водитель автобуса, мама — работница заводской столовой. Деньги невелики, зато в одну копилку.
— Не пропадем, продержимся, – переплакав, решили дружно. Бытие постепенно налаживалось.
Шли "лихие 90-е" годы: развал СССР, экономический кризис, рост преступности. С падением железного занавеса погнали русских из некогда сплоченных братских республик бывшего Союза. Здравомыслящее население, спешно пакуясь, бежало с тонущего корабля, вывозило стариков и детей. Мария попытала удачу, играя в лотерею Грин Карт. Ко всеобщему удивлению и восторгу — успешно. Лишь сердце матери как-то тоскливо заныло.
Нашлись зацепки среди прежних сокурсников, осевших в Нью-Йорке: большая там русская иммиграция. Собрав чемодан, двинулась. И с трапа самолета в аэропорту Джона Кеннеди на американскую землю ступила уже Мисс ...ова Мэри.
Адаптация проходила легко. Благодаря музыкальному слуху, свободно усвоила английское произношение. Работу нашла быстро. Обладающая нерастраченным запасом нежности, днем ухаживала за детьми, пожилыми. Вечером в русском ресторане на Манхеттене пела сама или аккомпанировала местным и заезжим артистам.
В отличие от России, здесь был расцвет ресторанной культуры. Богатые мужчины подавали красивым женщинам меховые манто. Гости кушали, веселились, везде звучала живая музыка. Казалось, так будет всегда. Жизнь заискрилась пузырьками шампанского.
Осмотревшись, подкопив деньжат, оформила приглашение маме, найдя ей работу с проживанием в Лос-Анджелесе. На другом побережье, но все ж на одном континенте. И вскоре в телефонной трубке слышался такой далекий и близкий, бесконечно родной мамин голос.
Так мама попала в молодую русскоговорящую семью ухаживать за новорожденной девочкой. Родители разрывались между работой, учебой, детским садом и лишь иногда вспоминали о наличии младшего ребенка. Потому Лидии скучать не приходилось: все домашние заботы легли на нее автоматически вместе с горой подгузников. Малышей она обожала до замирания сердца, втайне надеясь когда-нибудь прижать к груди наследников от дочери.
А пока это не произошло, щедро отдавала любовь чужим и не унывала. Работоспособная, закаленная советским общепитом, знай себе напевала да котлеты ляпала. Cемья была довольна. Они и познакомили меня с Лидией: гостеприимной, заботливой и шустрой, несмотря на преклонный возраст. Ко мне она относилась с материнским теплом, мудрым советом подбадривала, изредка переживаниями за дочь делилась. Попивать начала та, мелькало в подтексте...
Время ее гостевой визы подходило к концу, нужно было выбирать: ехать обратно или легализоваться. Как нельзя кстати, пожилой вдовый американец мистер Фредерик заинтересовался ею: большегруда, весела, отзывчива. Всех успевала обласкать, накормить, всем успевала помочь. Ну чем не супружница?
С цветами в красиво уложенных волосах, в белоснежном наряде, подъехав на лимузине к церкви Лас-Вегаса, они с Вэйном расписались.
И стала она законная миссис Лидия Фредерик.
Дар был у нее один: рожденная в день Ильи Пророка, кроме развитого воображения и интуиции, могла предсказывать. Как в воду глядела — мужа мне и нарисовала. С оговоркой, однако, но тем не менее.
Тем временем среди небоскребов Нью-Йорка Мэри подвернулся Джекпот, и она с успехом реализовалась на новом поприще.
Туманным утром готовила ароматный кофе состоятельному джентльмену. Когда же солнце согревало воздух, вывозила его на прогулку вокруг скромного особняка —любоваться кустами роз. Промозглыми зимними вечерами исполняла Шопена под треск поленьев в камине.
Любовалась мерцанием бриллиантов, щедро выложенных на крышку фортепиано ее обожателем, потягивала вино в хрустальном бокале.
Он, наслаждаясь музыкой и красотой ее профиля в созвездии бликов, умиротворенно перебирал шерсть породистой кошки на коленях. Случалось, что он мирно дремал под шепот дождя и звуки переливчатого голоса Мэри читающей ему. Увлекательный сюжет очередных глав исторического романа уже не имел значения. Пришло его время безоблачной тихой радости.
Сколотив состояние на сомнительных операциях, меценатствовал, собирал произведения искусств. Знал цену всему, был разумно бережлив. Баловал свою пассию, вспоминая молодость.
Купаясь в достатке, она с трудом верила обретенному счастью. Вскоре старичок преставился, отписав львиную долю состояния молодой игрушке. Дети его, опомнившись от неожиданной новости, подали протест в суд, пытаясь вернуть нажитое папиным непосильным трудом. След Марии затерялся в солнечных просторах Калифорнии.
Покрывшись золотистым загаром, сменив незатейливую русскую фамилию на звучную Имералд, в очередной раз начала она с чистого листа. Удачно купила небольшой домишко поближе к маме, серебристый мерседес, завела персидских кошек.
По утрам кормила птичек за окнами. Научилась писать пейзажи маслом. Давала уроки фортепиано. Снималась в бесконечных голливудских рекламах и фильмах под новым именем. Наученная горьким опытом, подруг не заводила, в соцсетях не фигурировала. Зато появился друг — повелитель звука киностудий, вселивший лучик надежды в мамино сердце.
По настойчивой просьбе мамы, Мэри помогла и мне вписать фамилию в историю американского кинематографа.
Все чаще Лидия сетовала на пристрастие дочери к Бахусу. Мария категорически отметала все мамины увещевания вескими аргументами, становясь все более замкнутой. Звукорежиссер надежно зарекомендовал себя в роли спасательного круга.
Больше года мы периодически пересекались на съемочных площадках Голливуда, перебрасываясь ничего не значащими фразами. В памяти осталось много интересных сюжетов о совместных работах, в том числе и об участии в черно-белом фильме "Артист".
К сожалению, на свои фотокамеры сниматься в киностудиях запрещали. Потому в единичных кадрах запечатлена лишь тысячная доля моих киношных приключений.
Бурная река жизни закружила нас, разнеся щепками по разным пригородам Лос-Анджелеса. Как и предрекала Лидия, в подвернувшийся момент ушла я от мужа, вздохнув полной грудью. Новая свобода предполагала переезд в другой район, все реже мне удавалось вырваться к Лидии. В очередную встречу узнаю: после непродолжительной болезни похоронен ее муж, и сама она стала заметно сдавать — сердце пошаливало, память путалась.
Телефон ее однажды замолчал, в съемную квартиру заселили латиноамериканцев.
Дни сменялись неделями и месяцами, годы понеслись разноцветной каруселью, многое покрывалось забвением. У меня появились обожаемые внуки. С гордостью приступила к обязанностям бабушки: проснуться еще до звонка будильника, сварить и хлебнуть ароматный кофе, шагнуть в новый день, доехать до дома детей. Там, с замиранием сердца, обнять теплого с постели, шустрого, как ящерка, старшенького внука — самого чудесного мальчишку на свете, прижать к себе новорожденную, беззубо улыбающуюся внучку — малыши так вкусно пахнут.
Свежело жемчужное сентябрьское утро, поток автомобилей остановился на светофоре. Грязная бездомная женщина, сойдя с обочины, неторопливо прошла между рядами машин, остановилась посередине дороги на разделяющей полосе. В изрядно поношенном спортивном костюме, без обуви, в дырявых носках, над головой она держала теплое покрывало, создавая подобие крыши. Остатки пережженных локонов бесформенно спадали на плечи, гидроперитовую желтизну вытеснял седеющий мышиный цвет. Женщина пританцовывала в такт только ею слышимой музыки, раскачивая пологом над собой.
Загорелся зеленый, водители медленно тронулись, опасаясь — вдруг женщина вздумает броситься под колеса. Я поравнялась с ней, она смотрела на меня цепким немигающим взглядом, продолжая ритмичные движения.
"Только не под мою машину, пожалуйста," — заклинала я. Пристально мы изучали друг друга. Странное беспокойное чувство охватило меня. От увиденной сцены спину тревожно холодило, по коже рассыпались мурашки. Отъехав на безопасное расстояние, я осторожно прибавила скорость. Взгляд... этот взгляд... ее бездонно-голубой остановившийся взгляд на фоне обветренной бронзовой кожи весь день преследовал меня. Мысли крутились вокруг неожиданной ситуации, с упрямой настойчивостью листая страницы прошлого ...
В нашем районе расположен большой ухоженный парк. Днем там гуляют с собаками и детьми, играют в футбол, с закатом под деревьями на ночлег кучкуются бродяжки...
Нет, только не это... нет, не может этого быть, открещивалась я от видения. Нет, я, конечно же, ошиблась...
--
Спасибо за лайки и подписку на мой канал. До новых встреч )