У меня есть одни знакомый, зовут Гена. Раньше он верил в трехэтажный особняк на берегу моря и в честных людей, которые берут в долг рубль, а отдают два. Несложные математические расчеты ясно показывали, что уже скоро можно будет завозить гравий и гвозди. Гена давал знакомы деньги в долг, покупал журналы Салон и выбирал мебель.
Но должники его плевать хотели на математику, и каждый месяц говорили Гене в трубку – денег нет. И еще всякие обидные слова про навязчивость и сложность экономической ситуации в стране. Грустный Гена перебирал вечерами стопки расписок и даже сходил в суд. В суде на него посмотрели с пониманием. Но за помощью предложили обратиться к альтернативным методам выбивания долгов.
Но Гене, как бывшему военному, претили насильственные способы отбора денег, и он продолжал без всякой взаимности верить в человечество.
Человечество реагировало вяло. Пятьдесят американских рублей в месяц были для Гены пределом, которого он добился, используя все свое ораторское мастерство, занудство и бутылку коньяку.
В такие минуты он звонит мне. Грустно жалуется на неблагодарное человечество, дождь и Канта. Потом задает мне сакраментальный вопрос – а когда ты мне долг отдашь?
Я в его списке должников примерно 17-я. А, может, 24-я. Происхождение моего долга похоже на детективную историю, в которой преступник так и остался неизвестным.
Однажды Гена разводился с женой. Давно. И дал мне на хранение одну вещь. Я сильно отказывалась, мотивируя вздорностью характера и невниманием к мелочам. Гена был непоколебим. Поздно вечером мне была вручена вещь, завернутая в газету и похожая на маленький кирпич.
Потом у меня случились переезд и ремонт, а у Гены - развод. И он пришел ко мне за своим имуществом. Я перевернула все коробки и разобрала новый пол. Нашла заколку, мячик и чужую сковородку, которую Гена брать отказался. А все требовал свой кирпич в газете. Оказалось, что это 5 тыщ долларов. Лично нажитое им имущество, которое я должна вернуть.
Сначала я устроила политический митинг. Основными лозунгами были – вон из моего дома и где мне взять столько денег. Но Гена в армии был сапером, его лозунгами не проймешь. Когда хочет, он может быть убедительным. Или занудным.
Но сейчас речь о другом увлечении Гены. Он коллекционирует машины. Не то, чтобы по-настоящему коллекционирует. Как бы понарошку. Вот ломается у него машина, а Гена думает – в ремонт отдавать дорого, лучше сам починю, а пока куплю другую машинку, временно поездить.
Сейчас у Гены под окном стоит шесть машин. Все неисправны. Вот вчера звонил мне, грустный, как никогда, рассказывал про шестую. Очень неприятная история получилась.
Ехал он по кольцевой, а там гололед, зима и час пик. И все едут медленно и печально, чтоб только чего не вышло. Один начал тормозить. Далеко впереди. Гена - глазастый, сразу заметил, стал тоже тормозить. Но неудачно. Машину понесло и прямо аккуратно в попу немолодого Мерседеса, что стоял на обочине и никого не трогал. Может, весны ждал, может, за снегом пошел. А у Гены – джип, большой, дорогой, почти новый. Но ему Мерседеса мало, он еще в столб решил удариться. Потом подумал, подумал и со всей дури в кювет свалился.
У Гены два синяка и полная голова глупых мыслей про вечность. А у джипа выжил только двигатель. Милиция чесала затылки и говорила – них*инасебе умеют же делать.
Но виноватым сделали Гену. Потому что ехал на летней резине.
Гена, говорю я ему по телефону укоризненно, а почему ты резину не поменял? Зима давно, скользко, машина дорогая, жалко ведь.
Так денег не было, все также грустно говорит Гена, и я слышу, как он допивает коньяк прямо из бутылки. Вот если бы ты отдала мне долг, я бы купил колеса. А то теперь вот езжу на работу на простой маршрутке.
И вот я сижу и думаю. А не повесит ли теперь Гена на меня вместе со своим кирпичом в газете еще и почти новый джип?