Вычислительный центр считался на заводе режимным подразделением, поэтому после окончания работы наше помещение обязательно опечатывалось и сдавалось под охрану заводской военизированной охране. И делать это должен был дежурный инженер смены.
В ту пятницу работы было относительно не много, и третья смена даже не планировалась. Многие постарались уйти пораньше, и только программистка Тамара засиделась с отладкой допоздна. Наконец и она закончила работу и, сказав что очень спешит, выпорхнула из машзала. Я выключил ЭВМ и кондиционеры, проверил, закрыт ли кран в умывальнике и позвонил в охрану, чтоб вызвать дежурного пожарного инспектора для сдачи помещения под охрану. Пожарного я встретил на лестничной клетке, но до этажа он не дошел, сказал, что можно опечатывать, и остался ждать меня этажом ниже. Я закрыл дверь на второй замок и опечатал ее, выключил автоматы электропитания на щите, и заспешил на проходную, не забыв по пути оглянуться на окна нашего этажа, чтоб убедиться, что свет везде погашен и все окна закрыты.
На проходной я сдал ключи и зарегистрировал в журнале время сдачи объекта под охрану. Время близилось к полуночи, и на проходной почти никого не было, только один мужичок ждал кого-то. Он мне показался похожим на мужа нашей программистки Тамары, но у меня очень плохая память на лица, и я не был уверен, что это он. Да и что бы ему здесь делать, если Тамара уже минут 10-15 как ушла? Если бы это был ее муж, то он, наверное, поздоровался бы... И я с чистой совестью поспешил домой.
А в это время... Наша программистка Тамара, которая очень спешила, забежала на секундочку в комнату программистов, в которой было зеркало, чтобы, как она позже рассказывала, подкрасить губы. Однако процесс нанесения боевой раскраски оказался незавершенным, так как внезапно погас свет. Такое иногда случалось, бывали перебои с электричеством и на заводе. Тамара некоторое время просидела в ожидании, что свет появится, но этого не случилось. И тут до нее дошло, что это может быть вовсе не перебой в электроснабжении, а банальное отключение автоматов на лестничной клетке. Она наощупь добралась до входной двери и попыталась ее открыть. Дверь оказалась запертой. Не помог и громкий стук в дверь - ее никто не слышал в пустом здании. Надо отдать ей должное, она не стала в панике прыгать из окна третьего этажа, и даже не стала взывать из него о помощи, а сумела в тусклом свете пробивавшегося в комнату уличного освещения прочитать номер телефона заводской охраны и позвонила, чтоб ее выпустили.
Вот уже долгожданный звук шагов на лестнице... Это охранник с ключами поднимается к нам на этаж, чтоб выпустить ее из плена. Вот только радость Тамары оказалась преждевременной. Увидев опечатанную дверь, охранник отказался нарушать целость печати. Его можно было понять, для старенького охранника 1-й отдел все равно, что НКВД. И охранник принимает мудрое решение, он возвращается к себе в дежурку, чтоб доложить по телефону о нештатной ситуации оперативному дежурному по заводу. Оперативным дежурным в эту ночь был тоже человек не менее осторожный, чем охранник. Он опросил охрану и пожарного, как такое могло произойти, наотрез отказался вскрывать печать, чтоб потом опечатать печатью охраны или пожарного (а друг там еще что-то не так?) и принял тоже мудрое решение - пошел в приемную, чтобы в папке инструкций оперативному дежурному найти адрес или телефон начальника ВЦ.
Был уже второй час ночи, когда наш начальник приехал на завод, чтоб открыть, а потом опечатать злополучную дверь. На проходной ему дорогу преградил разгневанный муж Тамары и спросил, не он ли начальник ВЦ. Андрей Андреевич благоразумно отверг это предположение, назвавшись дежурным электриком. Но и после того как Тамара была освобождена, он не стал спешить возвращаться обратно, а выждал какое-то время, чтоб счастливые супруги ушли. Скромность никогда не гонится за благодарностью.