До сих пор не пойму, как мы выжили тогда. В ноября 96-го по январь 98-го совхоз вообще не получал денег. Ни копейки, ни один человек. Вместо этого нас отоваривали продуктами, и иногда одеждой и электроникой, кому повезёт, ведь для этого надо было пройти процедуру, довольно унизительную и неприятную.
Помню, привезли сапоги женские, и я хотел их взять жене. Пошёл, выписал требование, где указали сумму задолженности по зарплате. Затем надо было идти к снабженцу, который начинал обычно, как бы это выразиться помягче, кобениться. "Хочу, подпишу, хочу - нет". Как настроение будет. У Успенского в книге "Чебурашка и крокодил Гена" есть похожий персонаж, Иван Иванович, который подписывал заявления наполовину, чтобы не казаться слишком хорошим и слишком плохим. Вот так и наш снабженец. Мне не подписали тогда. А если подпишут, идёшь уже в магазин. Вот, так и жили.
Помню, кончился у нас уголь, а на дворе осень. Не знем, что делать, где деньги взять. И, проезжает по нашей улице КАМАЗ с углём, сигналит, чтобы народ вышел. Вышли, разговорились с мужиком, он рассказал, что на разрезе тоже нет денег, и народ берёт под зарплату уголь и ездит продавать по району, в деревнях. И тут мать ему и предложила поменять муку на уголь. Мука у нас была, и немало.
Мужик подумал, и согласился, правда, пришлось прибавить 10 банок сгущёнки к двум мешкам муки, и сала дать. Вот такой бартер.
А говорят, "святые годы". Не дай Бог кому...