Серия экспедиций по пути следования русского путешественника Семёна Дежнёва. Десять тысяч километров. Четыре года съёмок, год подготовок. Более трёхсот часов отснятого материала. Съёмки с вертолёта, собачьих упряжек и парусного струга. И всё ради одного полуторачасового фильма – "Великий Северный путь". 23 февраля состоится его большая всероссийская премьера. Накануне мы пообщались с режиссёром, документалистом, путешественником, этнографом и членом РГО Леонидом Кругловым и узнали, чем он будет удивлять зрителей.
– Съёмки фильма "Великий северный путь" длились в течение четырёх лет. Какой была подготовительная работа?
– Подготовка была большая, она заняла больше года. Самым сложным было найти исторические документы XVII века, которые относились конкретно к экспедиции Семёна Дежнёва. Выяснилось, что многие материалы пропали ещё в XVIII–XIX веке – по какой-то причине якутский воевода не давал хода докладным запискам Дежнёва. Долгое время они лежали в Якутском остроге в общем архиве, который в конечном счёте сгорел. Затем оказалось, что копии этих записок сохранились в Москве и даже в европейских архивах. Во всём этом нужно было разобраться, а затем – реконструировать точный маршрут экспедиции Дежнёва, чтобы мы смогли пройти тем же самым путём. Если, например, его группа шла на собачьих упряжках или сплавлялась по Индигирке на лодках, то мы должны были сделать то же самое. Нам хотелось понять, как в своё время поморы ходили за "Большой камень" – за Урал. Для этого пришлось буквально по крупицам собрать то, что сохранилось с XVII века.
– Почему именно Семён Дежнёв?
– Мне как историку всегда хотелось сделать проект, в котором были бы отражены истоки очень важных, ключевых для нашей страны событий. Одним из таких периодов являются XVI–XVIIвека. Для России это время расцвета, именно тогда начинается мощная первопроходческая волна. Можно рассказывать о Севере абстрактно, но в этом случае сценарий упрётся в бесконечный список экспедиций, фамилий и событий, которые сложно уместить в один фильм. Современному кино нужно что-то ёмкое; нужен главный герой, центральная фигура, и в нашем случае личность Дежнёва подошла наилучшим образом. Его судьба – как большое эпическое приключение, волной прокатившееся от Москвы до Чукотки. Эта "волна" сделала никому не известного поморского крестьянина, путешественника, первопроходца Семёна Дежнёва знаменитым, поставила его на один уровень с такими фигурами, как Христофор Колумб и Фернан Магеллан. Открытия Дежнёва до сих пор толком не оценены у нас и уж тем более практически не изучены на Западе. Даже в наше время при всей имеющейся технике и прочих возможностях такое путешествие – задача очень трудная. Мне потребовалось очень много времени, чтобы набраться опыта для проведения таких масштабных экспедиций.
– Подход был поистине голливудский: показать путь героя от истоков до того момента, как он стал знаменитым. Остались ли белые пятна в биографии Дежнёва?
– Белые пятна есть, и это начало его пути. Сегодня несколько регионов России претендуют на звание родины Семёна Дежнёва. Многие исследователи – и я разделяю их точку зрения – склоняются к версии, что Дежнёв является выходцем из Архангельской области, но всё же точно сказать никто не может. Если же он действительно родился в среде архангельских поморов, в этом случае нам нужно было узнать, какими путями этот народ уходил за "Большой камень", что толкало этих людей на столь дальние, опасные путешествия. Для этого я отправился в Архангельскую область, много времени провёл среди поморов.
В конечном итоге я пришёл к выводу, что для Дежнёва путешествие на Север было неким шансом открыть новые торговые пути. А за "Большим камнем" открывалось необъятное Сибирское царство – невероятная, ещё не исследованная территория возможностей, открытая Ермаком незадолго до похода Дежнёва. Некоторые отправлялись туда, чтобы осесть на новых землях, торговать с местными народами. А самые рискованные, отчаянные, к которым относился и сам Дежнёв, двигались ещё дальше.
Где-то уже были установлены первые остроги, но за ними начинались абсолютно белые пятна, куда предстояло отправиться полностью на свой страх и риск. Дежнёв был как раз таким человеком, который был готов рисковать, чтобы попытаться что-то в своей жизни кардинально изменить.
– Вы говорили, что информацию приходилось собирать по крупицам. А где этих крупиц оказалось больше: в государственных архивах либо у местных краеведов?
– Копии документов находились и в государственных архивах, и во многих городах Сибири: на территории бывшего Тобольского, Якутского острога, в архивах Тюмени, Омска.
Я рассчитывал найти копии докладных записок Дежнёва или увидеть сами рукописные тексты, чтобы отдать их графологу для "восстановления" личности Дежнёва по его почерку. Тут меня ждал первый сюрприз: оказалось, что Дежнёв был безграмотным и все свои докладные записки он диктовал писарю.
Поэтому вариант "прикоснуться" к его личности сразу отпал. Дальше нужно было просто пытаться понять его тексты и смысл, который он в них вкладывал. Там всё очень коротко, лаконично. Как и другие первопроходцы, все свои экспедиции Дежнёв организовывал на свой страх и риск, вкладывал собственные средства, залезал в долги. Кроме того, во всей этой истории меня интересовал такой момент. Если о периоде освоения Дикого Запада существует целая традиция, которая называется вестерн, то у нас в России ничего подобного, так сказать арктического "истерна", никогда не было. Небольшое количество книг и фильмов советского периода – вот всё, чем мы располагаем. А ведь этот период истории очень важный. Поэтому нам нужно было заново "закапываться" в ту эпоху. В итоге из наших наблюдений, поисков и изучений музейных экспозиций, былин и сказаний о первопроходцах сложился сценарий и план нашего путешествия.
– Когда вы прибыли на место, насколько совпал ваш сценарий с тем, что вы увидели?
– Во время экспедиции судьба преподносила нам много неожиданностей. Хорошо, что у меня есть давняя традиция всегда относиться к ним с уважением и принимать за некий подарок. Первое отклонение от сценарного плана случилось ещё в начале нашего пути, в Архангельской области. Вместе с Фёдором Конюховым мы шли на собачьих упряжках, но из-за сильных снегопадов нам пришлось серьёзно отклониться от маршрута и искать другие пути. Когда мы проезжали Водлозерский национальный парк, Фёдор Конюхов попросил остановиться там на несколько дней. Он хотел осуществить свою давнюю мечту – провести первую в своей жизни полноценную церковную службу. И местные священники были готовы ему в этом помочь. Кадры этой службы даже вошли в наш фильм. Дальше на маршруте такие незапланированные вещи происходили постоянно. Например, когда мы продвигались через Полярный Урал, мы планировали оказаться в районе плато Маньпупунёр. Основные маршруты поморов шли гораздо севернее, по более пологим отрогам Уральских гор. Но мы с проводниками из Печоро-Илычского заповедника всё же постарались пройти через плато.
Для меня как для режиссёра было важно встать перед этими камнями, как средневековый былинный герой, посмотреть на них снизу вверх и представить себе, как рождались в своё время легенды о сказочных богатырях.
Такие вещи, конечно, сильно влияли на нашу экспедицию и на отклонение от маршрута, но от них нельзя было отказаться.
Большая премьера намечена на 23 февраля. Она состоится в Москве в кинотеатре "Октябрь". А 24 февраля премьерный показ пройдёт в петербургском КАРО "Варшавский экспресс". Широкий прокат картины продлится от двух недель до месяца, после этого в течение нескольких месяцев она будет доступна в Интернете на нескольких официальных сервисах. А после завершения проката фильм можно будет бесплатно посмотреть на кинопортале РГО и других ресурсах Русского географического общества.
Удалось ли найти места стоянки Семёна Дежнёва? Как снимали эту красоту? И почему докумениталисты не пользовались реконструкцией событий? Об этом и многом другом читайте в продолжении интервью Леонида Круглова.