Маленькая, озорная шустрая девчонка, постоянно носилась по улице с двумя подружками. Всегда они что-то придумывали: на деревьях строили домики, каждая ветка — комната, использовали листья, как валюту, из цветов в саду бабушек делали себе куколок. Много любопытных и забавных идей приходило к ним в головы.
Каждый старожил деревни узнавал их по звонкому смеху, разносящемуся целый день по просёлочным дорожкам, по палисадникам или рядом с речушкой. Бабушки и дедушки угощали конфетами, пряниками, а когда созревали ягоды и фрукты, звали к себе во двор для лакомства.
Рядом с одной подружкой жил старичок, он любил сидеть перед своим домом на лавочке, медленно покуривая «Приму». Высокие и густые берёзы, растущие вплотную к месту отдыха, частично скрывали своими низкими ветками дедушку, и он казался дополнением всей этой безмятежной картины. Имел всего три зуба на своём счету, и на расспросы девчонки: «Где ваши зубы?», отвечал «Я их пропердел». Сопровождалось это заразительным и добрым детским смехом.
Дедушку этого называли «Полковник». По крайне мере соседская семья, от других такого не слышала ни разу. И никто не знает, откуда это повелось, просто было и всё.
Бабушка девчонки время от времени посылала её к Полковнику с выпечкой, мягкими фруктами или ещё каким-нибудь угощением. Жил он одиноко, крайне редко его навещали какие-то родственники, но частеньким гостем была девчонка-соседка.
Он нравился ей, весёлый, смешной старичок. Когда она появлялась в поле зрения, всегда к себе подзывал и спрашивал: «Стоит Москва — белокаменная?», «Стоит, куда же ей деться», - улыбалась та в ответ. Приглашал заглянуть в сад за белым наливом, или щедро угощал конфетами.
Каждый год девчонка приезжала на всё лето к бабушке, и сосед стал уже неотъемлемой частью её пребывания там. По мере взросления общение их принимало более свободный формат. И в какой-то момент она начала приветствовать его: «Здоров, Полковник!», на что он отвечал: «Здравствуй, Генеральша!»
Много весёлых историй они вспоминали вместе, связанные с её детством.
- Помнишь, - говорил он, - как ты пришла, конфеты потребовала и заперла меня в хате. Я говорю «отворяй, а то получишь!», а ты рожицы корчила и только за конфеты отпирала замок.
- Не было такого, - отнекивалась та, а в голове потихонечку всплывали воспоминания.
- Обожди, - прерывал её мысли Полковник, - а помнишь как ты грибы мне прутом рассекла. В стороны махала им и по мне попала, - вспоминал он детские шалости, по-доброму смеясь. - Ну лаааадно, вам, - смущалась она своих поступков и совершенно не понимала, как могла такое вытворять.
Беседы их проходили легко и непринуждённо. Он радовался, что есть такая Генеральша, которая о нём помнит и заглядывает. Была она как отрада ему - сердце радовалось. И ей было хорошо, от того, что есть такой добрый Полковник, с ним спокойно можно о чём-нибудь и поговорить, и пошутить, и у которого всегда открыта для неё калитка в сад, где растёт наивкуснейший белый налив.
Время идёт и ни кто не вечен, но я оставлю воспоминания на этой счастливой ноте.