Расих Ханнанов
рассказ
ЕДВА я доехал до ворот у въезда в аул, откуда-то выкатился, словно мячик, мальчишка. В школьной форме, в руке — спелое алое яблоко.
Он распахнул ворота, мы проехали, я вышел из машины.
— Как жизнь, паренек?
— Хорошо, агай!
— Значит, ты и есть страж ворот?
— Так ведь интересно. Яблоко хотите?
Мальчишка полез в карман и вытащил такое же крупное, как в руке, яблоко. Я не решился отказаться от гостинца, протянутого от чистого сердца.
— Вкусное! — похвалил я.
— Наше, колхозное.
— В каком классе учишься?
— В третьем.
Говорю с ним, а перед глазами вместо пацана вдруг почудился другой мальчишка — в старой ватной фуфайке и лаптях. Длинные ресницы, стеснительный взгляд с грустинкой, по-взрослому серьезное лицо — все так знакомо и близко.
...Вот у ворот останавливается всадник. Мальчишка проворно открывает ворота. Восседающий в седле агай, нагнувшись, подзывает его пальцем.
— На, джигит, за службу!..
И вываливает ему в руку из кармана ватника, затерянного среди множества заплаток, горсть конфет или пряников.
— Но-о, лошадка!
Всадник продолжает путь, мальчишка остается и будет стоять здесь, у деревенской околицы, до самой темноты...
- Агай, а марка этой машины - ГАЗ-24, да?
Звонкий голосок возвращает меня в явь.
— Ты о машине? Да, да, она самая.
— У нашего председателя тоже такая.
— Хочешь прокатиться?
— Да нет, сейчас наши приедут.
— Ну, тогда до свидания.
— Счастливого пути!
— Спасибо...
Мы тронулись. Проехав немного, я оглядываюсь, и опять передо мной встает фигурка мальчишки, чьи волосы пахнут полынью, обшлаги штанов испачканы дегтем.
Он машет мне рукой. У меня что-то словно тает в груди и на глаза внезапно наворачиваются слезы.
А ведь это был я. Нет, мое детство, затерявшееся в жизненных бурях. Я узнал его, а оно меня — нет.