День первый.
Лидия Степановна без сил упала в кресло. Внучка наконец заснула и можно было выдохнуть, впервые за весь день. О чем она думала? Сама ведь выпросила - аж на две недели, пока сын с женой заканчивают ремонт в детской. А сегодня только первый день. И лампа уже не горит. И врут календари. Сколько там еще осталось? Ой мамочки. Уже сейчас этот хрупкий цветочек жизни хотелось засунуть в железный ящик, в который прячут сумки с бомбами в метро. Надежно закрыть дверь и отойти подальше, вдруг рванет.
С самого начала все пошло не так, как она планировала. Лидия Степановна забрала внучку на своей машине, аккуратно пристегнула ее в детском кресле и потрепав пухлую розовую щечку просюсюкала:
- Ути моя прелесть. Поедешь жить к бабушке?
- Не поеду, – в довесок к ответу был лишь не по-детски холодный взгляд двух внимательных глаз. Людочка крепко сжимала почему-то вверх ногами куклу и всем своим видом олицетворяла равнодушие и протест.
Лидия Степановна почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Но назад дороги не было, и они выехали со двора.
По пути она вежливо пыталась завязать беседу, показывая то на большой красный автобус, то на нелепо наряженную елку возле магазина, пытаясь заинтересовать внучку:
- Людочка, смотри какой автобус! Людочка…
В ответ была тишина. И, посмотрев в зеркало, она поняла, что беседы пока не будет. Людочка отрешенно смотрела прямо перед собой, не сильно отличаясь от своей пластмассовой куклы. Дальше они ехали молча, и каждая думала о своем. О чем – мы никогда не узнаем.
***
Лидия Степановна открыла входную дверь. Людочка зашла, деловито стащила нога об ногу ботинки, бросила куклу на пол и уверенно прошла по коридору в спальню. Бабушка продолжала стоять на пороге, словно пришла в гости к незнакомым людям и никак не решается войти.
Из спальни раздался сдавленный “мяв” и Людочка вышла со здоровенным полуспящим котом в охапке. Кот Людовик был единовластным хозяином этой квартиры уже почти десять лет. К нему нельзя было просто так, без приглашения, подойти на расстояние вытянутой руки. Попытка его погладить без предварительных сложных реверансов могла окончиться травматологией и красивыми швами на нежной человеческой коже. Но Людочка всего этого не знала.
- Кися! – утвердительно сообщила она бабушке, приподняв ничего не понимающего кота, и, также бросив его на пол, пошла в зал, по пути стаскивая куртку.
***
Лидия Степановна посмотрела на часы. Была половина двенадцатого ночи. Людочка заснула как терминатор, у которого вдруг отказал источник питания. Прямо сидя на полу, занеся алюминиевую ложку над кастрюлей, по которой она стучала последние примерно полчаса. Лидия Степановна вытерла пот со лба и поняла, что она все еще в шапке. В голове появился постоянный равномерный гул, как у мощного трансформатора на подстанции.
- Дима? – дрожащим голосом сказала она в трубку, набрав сына.
- О, привет, мам, - бодро ответил он, - Как там Люда? Уснула?
- Да, только что. Дима…
- О, что-то она рано сегодня, - перебил ее сын, - Как она? Слушается? – в трубке послышался сдавленный женский смех на заднем плане.
- Все хорошо, Дим, - тихо ответила Лидия Степановна, - Марине привет. Ты мне скажи, я ей когда что-то говорю она смотрит и пальчиком по воздуху проводит. Это что?
- А, это она тебя перематывает. Ну пока мам, мы тут обои обдираем, - сын как обычно не дослушав бросил трубку.
Лидия Степановна на негнущихся ногах зашла в спальню, и упала на кровать прямо в одежде, едва не раздавив кота. В голове было лишь одно – она пыталась подсчитать, сколько таблеток от давления и снотворного она может сейчас выпить чтобы заснуть, но не умереть. И проснуться завтра.
Завтра. Что будет завтра?
Я не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом потом.
Скарлетт О’Хара