Вот интересно, кто-нибудь в нашей реальности когда-либо слышал подобное от мужчины? А в любовно-тетеньковых романах герои мужеского полу то и дело сие выдают. Я при этом так и вижу страдальческое выражение моськи лица оных, картинно запрокинутую ко лбу руку (или страдальчески заломленные обе). Виноватые, аки у нашкодившего котика, глазоньки. Шикарное, должно быть, зрелище. Итак, наслаждаемся! Неужели она думает так, как сказала? Неужели действительно считает его достойным женской любви, нежных чувств? Его рука застыла с поднятым молотком. Он так долго винил сам себя, так долго жил, как преступник в розыске, что сам поверил в обвинения.
Боже мой! Его горло сжалось. Неужели в нем еще осталось то, что может нравиться женщинам? — Вы говорите так, будто между нами произошло нечто совершенно ужасное.
— Я как раз и хочу узнать это.
Лиза подошла к окну и, скрестив руки на груди, невидящим взглядом смотрела на улицу. Она услышала, как он вздохнул.
— Послушай, Лиза, я не хочу оскор
Вот интересно, кто-нибудь в нашей реальности когда-либо слышал подобное от мужчины? А в любовно-тетеньковых романах герои мужеского полу то и дело сие выдают. Я при этом так и вижу страдальческое выражение моськи лица оных, картинно запрокинутую ко лбу руку (или страдальчески заломленные обе). Виноватые, аки у нашкодившего котика, глазоньки. Шикарное, должно быть, зрелище. Итак, наслаждаемся!
Неужели она думает так, как сказала? Неужели действительно считает его достойным женской любви, нежных чувств? Его рука застыла с поднятым молотком. Он так долго винил сам себя, так долго жил, как преступник в розыске, что сам поверил в обвинения.
Боже мой! Его горло сжалось. Неужели в нем еще осталось то, что может нравиться женщинам?
— Вы говорите так, будто между нами произошло нечто совершенно ужасное.
— Я как раз и хочу узнать это.
Лиза подошла к окну и, скрестив руки на груди, невидящим взглядом смотрела на улицу. Она услышала, как он вздохнул.
— Послушай, Лиза, я не хочу оскорбить тебя, но в моей памяти эти последние дни немного перемешались. И мне кажется, что ты должна, по крайней мере, объяснить мне, как получилось, что мы стали заниматься с тобой любовью.
Лиза резко повернулась, но не произнесла ни слова. Мик слегка покраснел. Он опустился в кресло и положил руки на колени. На нее он не смотрел.
— Я сделал тебе больно?
Что она могла сказать на это?
— Чуть-чуть, — прошептала Лиза, — сначала.
Этот ответ, по-видимому, не успокоил его, как она надеялась. Мик потер лоб и глубоко вздохнул.
— Прости меня. Мне нет никакого оправдания. Никакого.
Но Мик ушел не сразу. Он взглянул на нее глазами, полными раскаяния, и пошел к двери.
— Сколько потребуется времени, чтобы выложить настил? — спросила Лиза, снова входя в роль хозяйки.
— Несколько недель, при условии, что у вас найдется все необходимое для этого. Время работает на нас. Времени как раз хватит для того, чтобы…
— Чтобы что?
Мик взял свою одежду. Глаза его странно блестели.
— Для того, чтобы понять, будет у тебя ребенок или нет, — сказал он и вышел из кухни.
Ребенок.
Эта мысль ужаснула Лизу, Почему она даже не подумала о том, что у ее поступка могут быть последствия?