Как Кадыров показал кузькину мать чиновникам и стал чемпионом
Автор: Вячеслав СТРИЖЕВСКИЙ
Фото: автора
Первые мои фотографии Габдрахмана Кадырова, как ни странно, опубликовала газета Soviet Wikl, выходящая в Великобритании. Ее издавало АПН — советское информагентство. Это были «ночные» снимки (тогда соревнования по спидвею проводились поздним вечером при искусственном освещении на стадионе «Строитель») с чемпионата Европы, на котором высшие ступеньки пьедестала почета заняли Габдрахман Кадыров и Борис Самородов. Но со временем начинаю ловить себя на мысли: а что дороже — кадры, опубликованные в иностранной прессе (редкостная удача для советского фотожурналиста!) или общение с великим спортсменом?
Когда в немецком городе Инцелль Габдрахман в четвертый раз стал чемпионом мира, я поехал встречать его и Самородова в аэропорт Москвы. Там уже толпились чиновники из ДОСААФ, Cпорткомитета СССР, журналисты, друзья. Но никакого оркестра или митинга, как это происходит сейчас, и в помине не было. Все вели себя чинно, как близкие родственники. Когда из «отсека» паспортного контроля вынырнул Габа (так Кадырова звали в обиходе, и его это ничуть не коробило — великие не бронзовеют), все радостно принялись хлопать его по плечу, обнимать, дарить цветы. И тут же, ничуть не смущаясь, «скромные» московские ребята стали намекать, что победу нужно отметить.
Габа отговаривался, как мог, но в конце концов сдался: «Устроюсь в гостинице, отдохну, часов в семь вечера приходите. К назначенному времени большая толпа болельщиков и журналистов стояла у дверей люксового номера гостиницы «Россия». Габа был в добром настроении, усадил всех за столы, заказал ужин, стал рассказывать о прошедшем первенстве. Едва началось застолье, Кадыров позвал меня в соседнюю комнату.
— Возьми мою дубленку и незаметно спустись в вестибюль гостиницы, я сейчас выйду, — попросил он.
Через несколько минут в закрепленной за чемпионом ДОСААФовской «Волге» мы с Габой мчались по московским улицам.
— Куда едем? — спросил я.
— К моим приятелям, призерам Олимпийских игр. Классные ребята, тебе понравятся. Они позвонили, ждут нас, только сначала заедем в Елисеевский.
— А как же гости, что остались в твоем номере?
— Не переживай, я рассчитался с официантами.
Припарковавшись прямо у входа в элитный гастроном № 1 на тог;дашней улице М. Горького, Габа купил пару бутылок шампанского и много конфет в роскошных коробках.
Возвращаемся к машине, у которой нас уже поджидает гренадерского обличия капитан милиции.
— Ваша машина? — спрашивает милиционер.
— Служебная.
— Вы единственный, кто позволил себе парковаться на центральной улице, прямо под знаком «Остановка запрещена», — строго заметил капитан. — Ваши документы?
Получив водительские права, гаишник вслух пытается прочитать необычное для москвича имя:
— Габ-драх-ман Кадыров.
Наступает пауза. А затем капитан удивленно восклицает:
— Это ты, что ли, чемпион?
— Я, — расплывается в счастливой улыбке Габа.
— Смотрел репортаж по телевизору, болел за тебя. Круто ты всех расставил по местам. Я-то думал, ты здоровяк, а ты такой маленький.
Капитан и Габа хохочут так, что прохожие недоуменно оборачиваются.
Офицер вернул права, пожелал доброго пути и для профилактики, на всякий случай, предупредил.
— Будьте осторожны, не гоняйте, как на треке, здесь другие правила.
Наутро Кадырова и Самородова пригласили к председателю ДОСААФ СССР, генералу армии, Герою Советского Союза Андрею Гетману. За руль «Волги» на этот раз сел Борис Самородов. Он безжалостно жал на акселератор, казалось, машина не ехала, а летела. Я попискивал от ужаса.
— Борис Александрович, — натерпевшись страху, шепчу я, — у нас еще достаточно времени, не торопитесь, успеем.
Борис даже не подумал сбросить скорость. С присущим ему резковатым голосом снисходительно выдал фразу, которая в переводе на общедоступный язык звучала бы примерно так:
— Машине, как женщине, время от времени нужно дать полную нагрузку.
В кабинете собралось все руководство ДОССАФ, тренеры сборной. Генерал дружелюбно поприветствовал спортсменов. Говорил с гордостью, что они досаафовцы, и что вся страна гордится ими. А потом, как бы между прочим, заметил:
— Габдрахман, мне докладывали, что ты парень с характером.
— Так без характера чемпионом не станешь, — тихо ответил Кадыров.
Вечером того же дня мы вылетели в Уфу. В самолете я подсел к Кадырову, спрашиваю:
— На что это генерал намекал?
Полный материал читайте в печатной версии газеты или PDF-формате.