Поехала я к родственникам. Деда Славу побаивалась. В моей памяти он засел суровым одноруким дядечкой, который на все отвечал с сарказмом. Например, на фразу «Хорошая сегодня погода!» можно было услышать: «Ну да. Хорошая (пауза). Как пекло в аду».
Дорогой я прокручивала варианты того, как лучше его расспрашивать и морально готовилась к неудаче, чтобы сильно не расстраиваться. В первый же день мы остались вдвоем на берегу реки, пока неподалеку дедушка бегал с удочкой, в тщетных попытках что-то поймать. Преодолев свой страх, я все-таки завела беседу с суровым Славкой (все так его называют).
Начала я издалека, постепенно подобравшись к самому интересному: истории о том, как он в школьном возрасте жил у родственников своего отца (того, который погиб в метро – читайте предыдущие части). Сначала он отвечал односложно, но даже так мне удалось узнать имена его теть: Варвара и Евдокия (казалось бы, не особо значимые сведения. Однако, если в архиве сохранились посемейные списки, то имена помогут определить семью). А потом он стал рассказывать небольшие истории из семейной жизни, которые позволили взглянуть по иному и на себя.
Когда попросила его показать старые фотографии, он без лишних вопросов достал свой альбом. Тогда я увидела судно, на котором они в 1947 году добирались до Камчатки, их собаку, улыбающуюся молодую прабабушку и двух братьев-школьников в обнимку с сестренкой. В течение недели мы периодически виделись и я накидывала ему вопросы. Конечно, многое он забыл, но уже перед отъездом сам ко мне подошел и рассказал о том, что всплыло у него в памяти. Я была очень тронута.
В общем, с дедой Славой я подружилась и при расставании дала ему обещание.
Дело в том, что у него есть простая такая цель: дожить до 100 лет.
«Чтобы никто никому ничего не был должен».
У него несложная арифметика: 40 лет он проработал на государство, 20 лет он уже на пенсии. Осталось еще 20, до полного расчета.
Я пообещала приехать на юбилей, так что в марте 2038 года я занята.