С трудом осилил книжку «Вспоминая Нуреева. След кометы» голландского балетмейстера Руди Ван Данцига. Под обложкой с портретом другого, подлинного Руди – Нуриева – скрывается неоднозначное произведение. Перед нами, конечно, субъективный текст – мемуары. В таком случае автор волен писать все что душе угодно – это слепок с его памяти. Но, позвольте, какое отношение это имеет к Нуриеву?
Ван Данциг не склонен воздавать хвалы небожителю балетного мира, скорее даже наоборот. Он пишет о Рудольфе без прикрас: капризный, чванливый, алчный, циничный, похотливый… Эпитетов не наберешься. Ну и что? Это и так все поклонники Нуриева знают, что называется, без сопливых. А что, собственно, хочет сообщить нам господин Ван Данциг? Кроме того, что Рудольф Нуриев внес огромный вклад в развитие балета Голландии, я не узнал ничего нового. Похоже, что у автора есть масса причин обижаться на Нуриева – увы, не всем бог отмерил таланта. Получается, что это и не обида даже, а концентрированная зависть. И только в самом конце этого желчного произведения Ван Данциг все-таки решает извиниться перед читателем: простите-де, но память моя строга, поэтому пишу, как думаю, а Нуриев вроде даже и ничего себе парнем был. Так вы, батенька, определились бы сладко вам или кисло. Честно сказать, я не понимаю, что движет «мемуаристом». Жажда наживы? Попытка рассказать о своем скромном балете, прикрывшись чужим "брендом"? В любом случае вышло подленько.
Часто все то, что связано с Нуриевым (и не только с ним) сопровождается подобными историями. Из небытия появляются люди, которые хотят рассказать нам «всю правду». Так, в кинотеатрах Питера пару лет назад крутили турецкий фильм, в котором речь шла о любви Нуриева к Турции (?). В кадре сидят пожившие тетки и дядьки, чьи лица выражают мировую скорбь и что-то занудно рассказывают будто бы о встречах Нуриева с ними. Думаю, что таких встреч было от силы две, если они вообще, конечно, были, но зато вот вам – целое кино.
Недавно в свет вышли два тома дневников Константина Сомова – шикарное издание с развернутым комментарием молодого ученого, который дает на каждой странице разъяснения по поводу и без. «Ко мне приходил ***** ******* N.», - пишет в дневнике Сомов. И тут же «научное открытие» - под звездочками скрывается ничто иное, как фраза «старый пидорас». И так дальше.
Начитавшись этих научных трудов, радуешься тому, что двери Государственного Русского музея всегда открыты, а там – Сомов, как он есть, без купюр и комментариев. Чистое искусство.