Любопытную вещь я узнал в Армении. Если взять древнеармянские названия золота, серебра, свинца, олова, ртути, железа и меди и у каждого слова сложить порядковые номера букв в алфавите, то получатся числа, равные атомному весу соответствующего металла в таблице Менделеева.
Например, слово «золото» ‒ ՈՍԿԻ («воски») ‒ состоит из 4 букв. Ո ‒ 24-я по счету в алфавите, Ս ‒ 29-я, Կ ‒ 15-я, Ի ‒ 11-я. 24+29+15+11 = 79. 79 ‒ это номер и атомный вес золота в периодической системе химических элементов Менделеева.
Серебро ‒ ԱՐԾ («арц»). 1+32+14 = 47. 47 ‒ номер и атомный вес серебра.
Свинец ‒ ԱՐՃԻՃ («арчич»). 1+32+19+11+19 = 82. 82 ‒ номер и атомный вес свинца.
Олово ‒ ԿԼԱԷԿ («клаэк»). 15+12+1+7+15 = 50. 50 ‒ номер и атомный вес олова.
Ртуть ‒ ՋԱՆԴԻԿ («джандик»). 27+1+22+4+11+15 = 80. 80 ‒ номер и атомный вес ртути.
Железо ‒ ԱԼԳԱԹ («алгат»). 1+12+3+1+9 = 26. 26 ‒ номер и атомный вес железа.
Медь ‒ ՄԵԴ («мед»). 20+5+4 = 29. 29 ‒ номер и атомный вес меди.
Подобных занятных штуковин за жизнь прочитал я немало, особенно в детстве, в альманахе «Эврика», журналах «Техника ‒ молодежи», «Наука и жизнь»… Я не утратил к ним интерес и поныне, но большого значения уже не придаю, ибо в жизни вообще оказалось больше совпадений, чем несовпадений. Ну ‒ совпало… числа они на то и числа, чтобы совпадать. Каббалисты вам еще не такое расскажут. Углубляться в это ‒ так получится, что гениальный Месроп Маштоц, создавший в 405 году армянскую азбуку, за полтора тысячелетия до Менделеева открыл еще периодическую систему элементов, не будучи химиком. И зачем-то зашифровал атомный вес металлов в их названиях, ‒ может, пригодится? Многие армяне, кстати, так и считают. А если укры этой загадкой заинтересуются? Не приведи Господи! Вот прочитают, допустим, у меня и тоже начнут складывать буквы своей мовы в поисках, скажем, формулы ДНК: страшно представить, дурдомы в «нэньке» затрещат по швам!
Но потом я подумал, что дело не в том, опередил Маштоц Менделеева или нет, и вообще не в химии. Если, по мнению Брюсова, «есть тонкие властительные связи меж контуром и запахом цветка», то разве слово не имеет связи с тем, что оно обозначает? Мы повторяем: «В начале было Слово…» и, похоже, считаем это метафорой. Но золото не было золотом, пока его не нарекли так, ‒ был некий «металл желтого цвета», как пишут в полицейских протоколах. И, когда его нарекли: одни «голдом», другие ‒ «воски», третьи ‒ «золотом», что это было ‒ элементарным способом отличить один металл от другого? То есть, в принципе, можно было назвать золотом серебро, а серебром золото, лишь бы имелось свое название? Ну, нет, скажете вы, в слове «золото» видится нам отблеск золота, а в слове «серебро» ‒ серебра. Всё же назвали их так, исходя из каких-то «тонких властительных связей» меж образом предмета и звуками его слова. «Свинец», что ни говори, ‒ по звучанию похоже на свинец, а «ртуть» ‒ на ртуть. И древнеармянский «алгат» на слух ‒ железо, и «клаэк» ‒ олово. Это ‒ слова-образы. Маяковский говорил, что в поэзии каждое прилагательное ‒ эпитет. А почему речь идет только о прилагательных, эпитетах и поэзии? Изначально каждое слово ‒ образ, и в нем звенит суть обозначаемого предмета или явления. А коли слово ‒ это еще и связь между человеком и вещью, то отчего в нем не могут быть заключены некие свойства вещи, а вещь не может являться материальным эхом слова? У металлов есть атомный вес, и он существовал еще до того, как люди открыли атом. Когда высокоученые люди сподобятся открыть Бога, окажется, что Он всегда существовал. Великое открытие это повлечет за собой множество мелких: например, выяснится, что Господь дал нам глагол, в котором звучит атомный вес металла. А потом откроют, что сила атомного веса элемента передается звукам его слова.
