Чеховских трех сестер они не напоминали даже отдаленно, может, потому, что единокровными не были, да и жили совсем в другой среде.
Жизнь разбросала их по разным городам, считай, сразу же после окончания школы. Старшая оказалась в одной из городов Украины, откуда через какое-то время вернулась в Казань, где оканчивала техникум. Средняя вместе с мужем уехала в Пермь, ставшую для нее, похоже, родным городом, поскольку уезжать из нее она не собирается. А младшая Валя после окончания педагогического училища работала поначалу в своем селе, но и ее ветер перемен унес в прикамский город.
Вместе они собирались крайне редко, да и то лишь когда были помоложе, а со временем и вовсе ограничивались лишь редкими письмами, на смену которым пришли разговоры по сотовым телефонам.
Их мать доживала свой век сначала в своем доме, а в последние годы все долгие для нее зимы ютилась в двухкомнатной городской квартире у старшей Нины, вместе с которой жили ее муж и сын. Иногда зимовала и у младшей. Своих детей Нине Бог не дал, средняя сестра Ольга вырастила единственную дочь, а уж младшей пришлось «отдуваться» за всех – две дочки и сын, надеялась она, станут ей в старости опорой, а пока еще сами нуждаются в ее помощи.
Приезжая погостить к Вале, старшая сестра, не скрывая сожаления, говорила:
– Тебе хорошо – все дети у тебя под боком, все беспокоятся о тебе, поскольку живут недалеко.
И тут же однажды вздохнула:
– А как тебе, сестренка, было тяжело растить их! Считай, одна это делала. Да и в детстве тебе не повезло: чуть ли не с грудного возраста без отца осталась. Хочу покаяться: это я тебя его лишила. А ты и не знала?
– Слышала что-то от мамы-покойницы.
– Родилась ты в соседней деревне, где мы тогда жили. Мама сошлась там с бывшим фронтовиком, которому посчастливилось вернуться с войны. Приехал он в родной дом, где оставались двое ребятишек и жена, которая вскоре умерла. Маме, наверное, было жалко осиротевших малышек, у нее и у самой росли без отца две дочки.
Я к тому времени перешла в пятый класс, а в школу ходила за четыре километра в соседнюю деревню. Отчим каждый день встречал меня после уроков, старался угодить во всем. Однако мне он явно был не по душе, я вообще не хотела признавать его. При каждом удобном случае старалась «навредить», грубила. А маме так и заявила: «Выбирай: или он, или я. Не уедем отсюда – меня больше не увидишь».
Помучилась она, помучилась, поплакала, да и пошла в баню, где в то время мылись вдовушки.
– Вот, пришла посмотреть на вас, какие вы есть в натуральном виде. Какая лучше окажется, та и пойдет замуж за моего Николая, матерью станет для его детей. Есть желающие?
Одна из женщин, кстати, бездетная, согласилась на такой вариант.
– Вот, дорогой, выбрала тебе новую жену. Оставайтесь с миром, а мы станем собираться в мое родное село. Надеюсь, отвезешь нас, Коля? Возьми лошадь в колхозе, а?
Так ты, последняя из трех сестер, тоже осталась без отца. Набедствовались мы немало. Полуголодные-полураздетые, но все же выжили. Особенно досталось тебе, самой маленькой, которой, как и нам всем, пришлось есть что попало, а из землянки (в ней мы жили поначалу) и выйти было не в чем. Выходит, виновата я перед тобой, прости, если можешь.
– Да что уж там, сестрица. Бог простит. Не мучайся, так карты легли. Главное, не болей.
А Нина в то время уже была неизлечимо больна, годы тоже взяли свое. Незадолго до ее смерти, приурочив свой приезд к дню рождения старшей сестры, Валя навестила ее, завалив стол (и не только) гостинцами. Посидели, выпили по глотку шампанского, поговорили. Старшая то и дело возвращалась к теме, видимо, больной для нее. Все винилась перед сестрой за прошлое, вспоминала, как ездили раз к ее отцу, когда он был жив, как навещали его родных после его смерти, как его старшие сыновья разыскали Валю в городе, как приветлив был с ней младший, появившийся на свет через пару лет после ее рождения…