В соцсетях продолжается «десятилетний челлендж»: суть в том,чтобы поставить рядом фотографии, сделанные с разницей в 10 лет, и добиться вау-эффекта. Ну, или комического — как выйдет. Сравнивают всё, что под руку подвернётся: собственную внешность, курс доллара, цены на яйца. #10yearchallenge — довольно заразительная штука. «Артхив» представил, что было бы, если бы в нём решили поучаствовать 10 знаменитых художников.
Рембрандт ван Рейн: 1630 vs. 1640
1630 — 24-летний Рембрандт делает целую серию смешных автопортретов, на которых таращит глаза, хмурится, сутулится. Конечно, он изучает мимику и оттачивает мастерство портретиста. Но наверняка и просто дурачится. Настроение в это время у него преотличное. Накануне, в 1629-м, в Лейден — родной город Рембрандта — в поисках талантов заглянул поэт, меценат и секретарь принца Оранского Константин Гюйгенс. Он поражён живописью Рембрандта и находит ему богатых заказчиков.
1640 — Пик славы Рембрандта, а ему всего 34. Предыдущее десятилетие — лучшее в жизни художника. Он перебирается в Амстердам. У него нет отбоя от клиентов. Он пишет шедевр за шедевром. Он женится на Саскии. Приобретает дом, скупает драгоценности и антиквариат. Теперь ему не по чину дурачиться на автопортрете. Рембрандт решает приодеться в меха и золото, приосаниться и изобразить исполненный достоинства взгляд. И ещё — для тех, кто понимает — он, отбросив скромность, изображает себя в той же позе, в какой написал себя Дюрер.
Иван Айвазовский: 1833 vs. 1843
1833 — Изображающий свадебное шествие рисунок 16-летнего Ованеса Гайвазовского был в числе тех его гимназических работ, которые послали из Симферополя в Петербург вместе с прошением о приёме талантливого юноши в Академию художеств. У «Свадьбы» подозрительно сложная композиция. Биограф художника Николай Барсамов считает, что абитуриент подсмотрел её в книге Сумарокова «Досуги крымского судьи». Но важен результат: 22 июля 1833 года Гайвазовский был зачислен в Академию художеств, а через месяц и сам прибыл в столицу.
1843 — 26-летний Иван Айвазовский (теперь официально так) объездил всю Европу, куда его отправили как талантливого выпускника Академии художеств. Папа Римский Григорий XVI уже восхитился его картиной «Сотворение мира». Великий Уильям Тёрнер уже пришёл в восторг от ночного пейзажа Айвазовского и даже посвятил этой картине стихотворение. Айвазовский, как видим, уже определился с главными героями своего творчества: море, ночь, блеск лунной дорожки. Другие маринисты теперь подсматривают идеи у Айвазовского.
Александр Иванов: 1830-е vs. 1840-е
1830-е — Примерно в 1833-м году Иванов подступается к картине «Явление Христа народу». В это десятилетие он успевает набросать первый эскиз всей композиции и бесконечно пишет этюды, подбирая нужные лица и позы для персонажей многолюдного полотна.
1840-е — Иванов продолжает плясать вокруг своей главной картины. Он снова и снова пишет головы, жесты, воду, камни. К счастью, всё происходит не в каком-нибудь сыром петербургском подвале, а в окрестностях Рима: здесь и климат поприятнее, и общество интереснейшее — в Италии годами живут русские художники и писатели, включая Гоголя. Дотошность, которую Иванов проявляет в работе над картиной, становится легендарной. Не без оттенка анекдотичности. Например, художник делает карандашные наброски и целый масляный этюд с веточкой дерева — она займёт место на огромном полотне, работа над которым будет закончена только в 1850-х.
Алексей Саврасов: 1871 vs. 1881
1871 — Проходит Первая выставка передвижников. Иван Крамской делится в письме впечатлениями от неё: «Пейзаж „Грачи прилетели“ есть лучший, и он действительно прекрасный, хотя тут и Боголюбов, и барон Клодт, и И.И. [Шишкин]. Но все это — деревья, вода и даже воздух, а душа есть только в „Грачах“».
1881 — в жизни Саврасова началась чёрная полоса, которая продлится до самой смерти. Он постепенно теряет семью (первая жена ушла от него с детьми), преподавательскую работу, жильё. Саврасов отказывается учить дочку рисованию — чтобы не обрекать на нищету. Ради заработка, иногда просто за выпивку он пишет копии своих же картин (чаще всего это вариации на тему «Грачей»), а о нём самом будет писать Гиляровский, вспоминая в книге «Москва и москвичи» свой визит к Саврасову в компании художника Неврева (он снял Саврасову комнату, в которой тот мог бы писать картины для продажи):
В комнате никого не было. Неврев пошел за перегородку, а я остановился перед мольбертом и замер от восторга: свежими, яркими красками заря румянила снежную крышу, что была передо мною за окном, исчерченную сетью голых ветвей берез с темными пятнами грачиных гнезд, около которых хлопочут черные белоносые птицы, как живые на голубом и розовом фоне картины.
За перегородкой раздался громкий голос Неврева:
— Да вставай же, Алеша! Пойдем в трактир… Ну же, вставай!
Никакого ответа не было слышно.
Я прошел за перегородку. На кровати, подогнув ноги, так как кровать была коротка для огромного роста, лежал на спине с закрытыми глазами большой человек с седыми волосами и седой бородой, как у библейского пророка. В «каютке» этой пахло винным перегаром. На столе стояли две пустые бутылки водки и чайный стакан. По столу и на полу была рассыпана клюква.
— Алеша, — тормошил Неврев.
— Никаких!—хрипел пьяным голосом старик.
— Никаких!—повторил он и повернулся к стене.
— Пойдем, — обратился ко мне Неврев, — делать нечего. Вдребезги. Видишь, клюквой закусывает, значит, надолго запил… Уж я знаю, ничего не ест, только водка да клюква.
Потормошил еще — ответа не было. Вынул из кошелька два двугривенных и положил на столик рядом с бутылками:
— Чтобы опохмелиться было на что, а то и пальто пропьет.
Валентин Серов: 1878 vs. 1888
1878 — 13-летний Валентин Серов проводит летние месяцы в Ахтырке на хуторе отчима — Василия Немчинова. Для него это — не бог весть какое путешествие: к 13 годам он успел объездить пол-Европы, гостил у Рихарда Вагнера в Швейцарии, жил в Мюнхене и в Париже. Несмотря на это, сельская жизнь ему по душе. В письме приятельнице мать Валентина пишет, что мальчик «кроме лошадей и ружья ничего знать не хочет», а книги да науки «пользуются его уважением лишь издали». Впрочем, Серов находит время и для рисования. Работы из «ахтырских альбомов» намекают, что юноша не обделен талантом, и уже начинает овладевать ремеслом (как-никак в Париже Серов брал уроки у самого Репина). Однако распознать по этим старательным рисункам будущего гения пока непросто.
1888 — Серов гостит в поместье Владимира Дервиза в Домотканове. Ему 23, он полон сил и надежд. Недавно побывав в Италии, художник намерен «рисовать исключительно отрадное» — как это делали старые итальянские мастера. В таком приподнятом расположении духа он приступает к портрету своей кузины — Марии Симонович.
Всего через десять лет после ученических ахтырских рисунков, Валентин Серов пишет, пожалуй, главный свой шедевр — «Девушку, освещенную солнцем». Верно, за плечами у него уже был один несомненный хит — написанная годом ранее «Девочка с персиками». Но сам Серов считал портрет кузины — самой большой своей удачей. Игорь Грабарь вспоминал, как незадолго до смерти Серов разглядывал свой шедевр в Третьяковке, а потом безнадежно махнул рукой и буркнул словно себе самому: «Написал вот эту вещь, а потом всю жизнь, как не пыжился, ничего уже не вышло, тут весь выдохся».
Продолжение здесь.
Автор: Андрей Зимоглядов, Наталья Кандаурова, artchive.ru