С подросткового возраста у меня была романтическая идея: чтобы меня, бродящую по залам, случайно закрыли в музее на всю ночь. И чтобы обязательно вместе со мной закрыли какого-нибудь голубоглазого блондина ростом метр девяносто. Я представляла эту картину настолько ярко, что она сбылась, хотя и немного не так, как я ожидала.
В тот раз я пошла в музей одна. Была зима, суббота, ближе к закрытию. На улице холодно, в галерее холодно, дамы-смотрительницы в шерстяных шалях растирают свои закоченевшие аристократические руки. В одном из залов мне дико понравилось: выставляли что-то абстрактное и в то же время очень живое. Много голубого, золота и ультрамарина. На той выставке у меня впервые в жизни возникла шальная мысль вынести картину из музея. Я с детства боюсь воровать, но кража предмета искусства - едва ли не единственный вид воровства, который я могу понять.
Я ходила по музею и все никак не могла насмотреться, бродила, глазела и даже не заметила, что вокруг уже давно никого нет. Даже смотрительниц. Наверное, греются где-нибудь в музейных запасниках, пьют горячий чай из старых щербатых чашек и обсуждают искусство.
Иду к двери - не открывается. Дверь железная, непробиваемая, даже если буду стучать, снизу никто не услышит. Сбылась мечта: меня закрыли в музее! Я осмотрелась, но блондина не обнаружила. Это было немножко не по плану, но кому вообще эти планы нужны? Мне в тот момент совсем не хотелось барабанить в дверь, горланить "Помогите!" и звонить в службу спасения. На самом деле, первая мысль была: "Здорово! Приключение! Вот сейчас музей закроют, а я буду сидеть перед этой картиной всю ночь, наслаждаться".
Я и села. Посмотрела. На это ушло минут десять. Затем, чтобы не заскучать, я начала строить гениальный план кражи. Представила, как незаметно, словно ниндзя, крадусь по стенам, вытворяю разные акробатические трюки, чтобы не попасться на глаза бдительным смотрителям. Проверила окна на предмет сигнализации - вдруг придется прыгать с картиной в обнимку. Сигнализация была годов 80-х, но трепет все же внушала. Я понимала, что ни за что на свете не решусь на такую авантюру, поэтому фантазировать было легко и почти не страшно.
Но, авантюры авантюрами, а ноги-то мерзнут. Когда фантазии о великом преступном будущем наскучили, а пальцы ног совсем закоченели, я все-таки решила позвонить в приемную музея и раскрыть свое местоположение. По закону жанра, на телефоне оставалось 3% заряда, но мне как всегда повезло. Доблестные бабушки-смотрительницы вызволили меня и долго извинялись. Знали бы они, какие коварные мысли роились в моей голове, пока я сидела в заключении!
Вот так я не стала знаменитой музейной воровкой. Зато осознала всю силу искусства: оно может заставить нас делать сумасшедшие вещи. Потому что оно и само безумно.