Принятие нового закона о сроках выхода на пенсию колоссально взбудоражило русское общество. Столько мата и проклятья я не слышал со времён правления Ельцина. Ну и конечно мне захотелось разобраться, сколько мне пахать, сколько с меня сняли стружки и доколе это будет твориться.
Конечно, радости я не испытал. Но и падать духом не след. На моей памяти это уже шестая пенсионная реформа или обновление курса. До пенсии ещё тридцать лет и заранее истерить смысла не вижу. В отличие от большинства обывателей, я внимательно слушал президента, министров и специалистов. Их резоны мне понятны, грамотно обоснованы. Но по-настоящему я стал понимать их позицию, когда мне сообщили, что детский сад, в который ходят мои дети, закрывают. Вернее переводят в ведение другого детского сада, с последующим закрытием. Основной причиной закрытия садика является отсутствие новых воспитанников. В ясельную группу не привели детей родители. Потому, что этих детей никто не родил. Поколение девяностых не родили достаточно детей.
Что может связывать ясельную группу и мою пенсию. Всё просто. В мои 50 лет ко мне не придут молодые люди, для обучения. Я не передам свой опыт, навыки. И уже в 60 лет меня некому будет сменить. Я не смогу оставить замену, потому как некого я не научил и не подготовил.
Теперь собственно, почему реформа президента, а никто иной не в состоянии продавить такое и остаться в живых в России, становится мне понятной. Имей я право по закону уйти в 55 на пенсию, с большой вероятностью я воспользуюсь своим правом. Заставить остаться работать меня нельзя будет, а уговорить без ощутимых денежных надбавок сложно. Будет ли возможность хорошо доплачивать не возможно. Но доплата не решает основной проблемы - отсутствие смены. Не популярная реформа совсем не решает проблему. Она скорее даёт отсрочку для её решения.
За пенсию загадывать не берусь. Однако сейчас я закладываю основы своего существования в будущем. Воспитываю трёх детей, без пяти минут почётный донор России, много читаю, занимаюсь творчеством, умею работать руками и головой. Я живу, а не существую в ожидании пенсии.