Тридцать пять лет назад мы с супругой поехали в поселок Журавлиха Первомайского района Алтайского края знакомиться со сватами. Мне говорили, что рядом с поселком никаких водоемов нет, и снастей я с собой не захватил. Путь из Барнаула в степной поселок был неблизкий, к тому же его омрачали разные невеселые мысли, дескать все выходные придется пить водку за родственные связи, а потом мучаться от головной боли. Но когда въезжали в райцентр Первомайское, из окна автобуса открылась великолепная панорама сельского пруда с фигурками рыболовов на льду. Вот бы выбраться туда! В Журавлихе нас встречали сваты, дочь с зятем и местный гармонист. Познакомились быстро. Немного закусили — и в деревенскую баньку, а оттуда снова за стол. Незаметно тема перешла на рыбалку, и выяснилось, что брат сватьи — рыболов и часто на своем УАЗе выезжает на пруд в райцентр. Больше никакие темы меня не волновали. Взяли мы со сватом бутылку и оправились к этому рыболову, благо дом его находился через несколько дворов. Несмотря на позднее время, встретили нас радушно. Снова за стол, но на этот раз все разговоры только о рыбалке. Хозяин продемонстрировал свои снасти. На такие мормышки мы в городе лет двадцать уже не ловим. Может быть, местный окунь и плотва хватают все, что движется, но это не моя рыбалка. Договорившись, что завтра он возьмет меня с собой, я стал присматриваться к его запасам. Выбирать было не из чего: мормышки с ноготь, тяжеленные блесны, самая тонкая леска — 0,12 мм не лучшего качества. Правда, в коробочке с крючками я обнаружил несколько мелких тройничков. В старом, сломанном радиоприемнике нашлась красная изоляция. Надел красные кембрики на крючки, и получились легкие «чертики». На выделенную мне удочку установил более длинный кивок, намотал «свежую» 15-ю леску. Сделал «паровоз»: внизу крупная дробинка, а выше — два тройничка сантиметрах в пятнадцати друг от друга. Сказал хозяину, что буду ловить без насадки, на что тот покрутил пальцем у виска. Рыба, дескать, не дура, чтобы брать на голый крючок, но так как я в рыбалке, видать, начинающий, десяток червей мне будет выделен. Оказалось, что у местных рыболовов насадкой на все случаи жизни являются черви, запас которых хранится в подполье. Спал я как никогда крепко — натопленная изба, мягкая перина... Еще затемно сватья разбудила звоном кастрюль, и я стал ломать голову, как одеваться. Валенки нашлись сразу. К ним добавилась фуфайка, в которой сватья ходит доить коров. Два свитера, безразмерные брюки... В общем, видок был еще тот. На дворе не холодно, всего-то минус двадцать два, а днем должно быть теплее. Пошел к новому родственнику. УАЗ уже прогревался на улице, а «гроза местных водоемов» укладывал в него свои рыбацкие принадлежности. Выехали с рассветом, и когда багровый диск солнца отрывался от бескрайнего степного горизонта, мы уже сверлили лунку ленинградским ледобуром — одним на двоих — в шестидесятисантиметровом льду. По соседству с нашим на льду стояли еще пять автомобилей из близлежащих поселков: этот пруд был единственным в округе, где зимой ловилась рыба. Десятка четыре рыболовов сидели на пятачке в пятьдесят метров, где рядом с дамбой находилась самая глубокая, четырехметровая яма. Стульчика мне не выдали, пришлось довольствоваться эмалированным ведром. От предложенных червей я категорически отказался. Снасть у меня вышла, правда, грубоватой, но надежды я не терял. Нашел дробинкой дно, несколько раз качнул кивком, создав фонтанчики мути, и ступенькой, с амплитудой около ста колебаний в минуту, начал поднимать «паровоз» в верхние слои воды. Сантиметров через сорок кивок согнулся, я подсек и вытащил трехсотграммового окуня. Он попался на нижнего «чертика» и заглотал довольно глубоко. Следующая проводка — опять окунь. Такого я, честно говоря, не ожидал. Минут через тридцать возле лунки образовалась солидная горка рыбы. Рыболовы издалека наблюдали за мной и не понимали, что происходит. Ловлю мне перебил родственник, теперь уже не посматривавший на меня снисходительно, а всерьез заинтересовавшийся моей снастью. Пришлось настраивать для него точно такой же «паровоз». Народ стал подходить, расспрашивать о безмотыльных мормышках, о которых многие слышали, но в которые не верили. Потом полчаса ушло на обучение родственника, а когда он, наконец, вытащил двух окуней, клев стал заметно ослабевать. В полдень подошла плотва и тоже набросилась на импровизированных «чертиков». В результате улов не поместился в десятилитровое ведро. Оставшуюся рыбу я отдал родственнику, у которого с этой добавкой тоже вышло целое ведро. У других рыболовов уловы были значительно скромнее, максимум по два десятка окуней и плотвиц. Все-таки червь — не самая лучшая приманка для середины зимы. Интересно, что на блесну окунь почти не реагировал. В Журавлихе нас уже ждали. Был накрыт стол, а через полчаса на нем появилась жареная рыба. Поездка-то удачной оказалась: и знакомство состоялось, и порыбачил как следует, и голова на утро не болела.
