"Синтез его чувств".

Немного позже, когда я осознала всю прелесть бытия – быть одной – меня охватила мания страха. Мания одиночества! Мания тихого вечера и одинокого бокала на столе!

Сидя перед зеркалом, я в который раз мысленно переносилась в прошлое, называемое счастьем.

- Нет, не уходи! – его руки скользили по моей талии и с дикой силой прижимали к себе. Мне не хватало воздуха, сил и желания, чтобы бороться с этим натиском нежности. Да мне и не хотелось.

Каждый раз, оставаясь наедине с ним, я тонула в нереальной реальности его чувств, которые синтезировались в целую вселенную, и он щедро отдавал ее мне. И там мне было уютно.

Каждый раз он умолял меня остаться с ним и не возвращаться домой. Но я не могла себе представить, как это, остаться навсегда у такого родного, но незнакомого мне человека.

Однажды, сидя на карнизе его самой высокой квартиры в доме, под проливным дождем, который плотной стеной скрывал нас от посторонних глаз (хотя… какие могут быть глаза, да еще и посторонние, на уровне птичьего полета???), он спросил меня:

- Расскажи мне обо мне, - и закрыл глаза.

Мне стало смешно. И я начала повествовать о том, какой он нежный, ласковый, чувственный, желанный мной. Вот на этих словах он открыл глаза:

- Тогда почему ты не хочешь остаться со мной? – его взгляд оставался неподвижным и… мертвым. Обычно, он выражал желание или теплоту, но сейчас… Я отпрянула.

- Просто считаю, что пока рано,- и отвернулась.

- Ты не любишь меня, - его взгляд остыл. Потух и замер. Он смотрел сквозь меня. А я не понимала: при чем здесь любовь-то?

- Почему? – мой вопрос был чистой формальностью, потому что меня всегда напрягали такие разговоры. И я считала их полной нелепостью.

- Мои чувства к тебе обусловлены только тем, что ты согласилась со мной встречаться, не обещая ничего взамен. Это для меня было самым чудесным подарком в жизни. Я так хотел, чтобы наша общая жизнь на двоих была покрыта туманом для остальных, но в нашем мире сияло бы солнце.

Я усмехнулась.

- Зануда, - мои шаги в комнату заглушил дождь.

Через час после моего возвращения домой, меня вызвали в полицейский участок.

Он оступился на скользкой крыше. Это была случайность.

Но для меня его бесформенное тело, которое я опознавала, сдерживая приступ тошноты, осталось тупой вмятиной в виске на всю жизнь.