Из воспоминаний ветерана ВОВ (радистка) Марии Георгиевны Фаустовой:
«Немцы тогда сильно давили на нас - это было 10 августа [1942]. Мы были почти окружены, но приказ на отход никто не давал. Наш командир дивизии, по званию полковник, сказал, что если приказа нет, то будем стоять до последнего. Потом, когда уже от дивизии осталась кучка людей он вместе с нами переправился на другой берег.
Первыми на пароме переправились медики с раненными. Всего было два парома – один из них позже был разбит. Немцы начали бомбить переправу, и водители танков выпрыгивали из движущихся танков. Даже автомобиль нашего командира - «Опель», я думаю, - утонула на Дону. Позже эту машину из реки вытащили.
В результате бомбардировки большая часть оборудования была потеряна. Огромное количество танков было сожжено – кругом был такой дым что даже солнца не было видно.
Когда наши ребята добрались до реки немцы подожгли сухую степную траву – жара тогда сорокоградусная стояла. Черный дым, горящая трава, летающий пепел и наша горящая техника – эту картину я запомнила на всю жизнь.
Раненных было много. Я помогала полевой медсестре их перевязывать.
Мы делали все, что могли: отрывали полоски от рубашек и использовали их в вместо бинтов. Так что многие там погибли! Один потерял руку и умер, не дойдя до переправы. Просто упал. Наш радист тоже. Наши девочки, когда они спускались к берегу, тоже пострадали. Они кричали, зовя своих матерей. Оторванные конечности летели во все стороны. Это было ужасно. Самое ужасное - не сам обстрел, а увидеть его результат.
Кое как мы все же переправились на другой берег… А на том берегу, возле Песочной, 14-го мы были в поле. Немцы окружили нас и стали обстреливать. Вот тогда меня и ранило в плечо.
Потом в госпитале у меня оттуда вытащили несколько осколков.
Мы никак не могли найти место где можно укрыть радиостанцию: поэтому нам пришлось выкопать яму и спрятать ее там. Сверху накрыли сеткой и ветками. У нас было несколько расшифровывающих лейтенантов - один из них выскочил, чтобы добежать до окопа, но был убит. Потом раздался взрыв и меня швырнуло об стену траншеи. Я получила сотрясение мозга – из ушей потекла кровь. Мне стало плохо после сотрясения мозга. У нас был водитель по имени Суслин – он достал аптечку и перевязал мне голову.
Это было недалеко от Сталинграда. Мы все ближе и ближе подходили к нему. Сначала была Бекетовка, а затем лесопилка.
Был еще один случай. У нас был инструктор по оказанию первой помощи. Так вот он всегда носил с собой две ручные гранаты. «На всякий случай» - часто говорил он. У меня тоже было пара гранат - подарок от разведчиков. Мы их привязывали к нашим поясным ремням.
Ну этот инструктор и говорит мне: «Дайка мне одну гранату – пойду раненных поищу». И вот что потом случилось - на лесопилке штаб дивизии находился в полуподвале. Немцы их там окружили.
Трое немецких автоматчиков, крича чтобы они сдавались открыли по ним огонь. И инструктор бросил в них мою гранату. Те попадали на землю и это дало нашим парням время сбежать из этого полуподвального этажа. Только одного человека потеряли. Даже удалось сохранить знамя. Я даже знаю того, кто это сделал - Иван Пона. Он снял знамя с древца и спрятал его под майкой. Я думаю, что позже он даже переплыл реку с ним.
Это было важно – ведь если бойцам удавалось сохранить знамя, то и часть считалась сохраненной, даже если все ее солдаты были мертвы. Тогда выжила только горстка людей из нашего подразделения - мы сражались, пока почти все не были убиты. 124 солдата осталось. Я знаю это, потому что работала с радиостанцией – передавала эту информацию.
Когда подошли к Сталинграду то вместо города увидели одни руины. Все горело и дымилось. Потом немцы стали бросать листовки. На них был нарисован связанный Сталин и пленные русские солдаты, которые ели макароны. Мы конечно же понимали, что это была пропаганда. Наши ребята делали из них самокрутки. Бумага, на которой эти листовки печатались была хорошего качества. По крайней мере лучше, чем газета. Так вот в этих листовках было написано, что если ты хочешь сдаться, то держи ее при себе. И как-то раз политрук увидел у одного из наших бойцов эти самые листовки и сказал ему: «Ты с ума сошел? Выбрось их немедленно – если кто-то из начальства заметит, то решит, что ты хочешь сдаться!».