Пока Эраст Петрович выживал в Чёрном городе, я пыталась высидеть в очереди.
Поход в Кунцевский ЗАГС ничего не дал: сотрудница сначала посмотрела на мои свидетельства о рождениях (для прямой ветки она очень долго их сверяла), а потом достала толстенные книги. Ни в одной из них мой Тимофей не умирал.
Разочарованная, я уже собиралась идти в следующий ЗАГС того района, когда сотрудница посоветовала обратиться в Архивно-информационный центр Москвы (оставляешь заявление, а они сами ищут).
Так я и оказалась в долгой очереди, где некоторые вообще не понимали, что им надо искать, а кто-то недоумевал, что братья и сестры не относятся к прямым родственникам и на них нельзя запрашивать документы. Рядом же со мной сидела женщина в чёрном, сжимала платок в руках и периодически всхлипывала.
Когда прошёл час, а очередь не сдвинулась ни на человека, она не выдержала:
- Сколько можно? Почему так долго?
Вышла сотрудница и спокойным голосом объяснила:
- У нас там женщина, ей уже за 80 и она никак не поймёт, какие свидетельства ей надо получить. Имейте уважение.
- Всё понимаю, но мне послезавтра отца хоронить, а на кладбище не разрешают его к деду закопать без подтверждения о родстве.
После такой истории мне показалось, что я занимаюсь чем-то не столь важным. Казалось бы, больше полвека прошло, на фига мне сейчас понадобилось свидетельство о смерти прадеда?
Если бы я занялась этим поиском чисто ради своего любопытства, то ушла бы. Но как же дедушка? Для него это было важно. Поэтому я продолжила сидеть и читать Акунина.
Когда, наконец, до меня дошла очередь, сотрудница сообщила, что шансы на успех не велики. Поиски могут затянуться, потому что нет даты.
- Вы точно не можете узнать год смерти?
И тут меня осенило...