Нарком Тимошенко за 3 дня до войны уговаривал генерала Бирюзова работать в Германии.

Бирюзов С.С.

Исчезло напряжение и сознание неопределенности своего положения, которые не покидали меня с тех пор, как

узнал, что, возможно, придется в скором времени расстаться с дивизией. А узнал я это еще в 1938 году, когда мне

впервые предложили перейти на военно-дипломатическую работу за границей.

Такая работа не привлекала меня. Я отказывался от нее, но в Генеральном штабе снова и снова возвращались к

этому предложению.

Последний раз меня вызвали в Москву для переговоров в середине июня 1941 года. Я был принят Народным Комиссаром

Обороны Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко и настойчиво просил его отпустить меня в дивизию.

— Какой же вы, однако, упрямый, — сказал Семен Константинович. — Хорошо, я подумаю, как быть с вами...

И вот наконец 19 июня все выяснилось: просьбу мою нарком удовлетворил. Мне разрешили выехать домой, в дивизию,

и 21 июня я уже был в Полтаве.

МОЙ КОММЕНТ: в это трудно поверить. За несколько дней до войны Нарком Обороны занят уговорами командира

дивизии поехать за границу. Жаль страну не указал автор - госудаоственная тайна.

Лелюшенко Д.Д.

15 июня по плану, разработанному штабом корпуса, командиры дивизий и полков приступили к рекогносцировке на

даугавпилсском направлении. Карта полковника Воейкова вся была испещрена пометками: районы сосредоточения,

будущие рубежи развертывания, предполагаемые позиции батарей, пути движения...

21 июня меня вызвали для доклада в Генеральный штаб. Поздно ночью я прибыл в Москву и обратился по телефону

к дежурному Генштаба. Тот сказал:

— Завтра вам надлежит явиться к начальнику оперативного управления Генштаба генерал-лейтенанту Ватутину.

В Оперативном управлении меня встретили тревожным сообщением: немецкие войска перешли границу...

Офицеры-направленцы быстро докладывали генерал-лейтенанту Николаю Федоровичу Ватутину:

— Корпус Рокоссовского находится...

— Рябышев выступил...

— Потапов и Музыченко вступили в бой...

— Авиация противника продолжает бомбить Одессу, Севастополь, Ломжу...

На минуту Ватутин обернулся ко мне:

— Скорее возвращайтесь в корпус. Все указания вам будут посланы директивой.

Ранним утром 23 июня я вернулся в корпус.

МОЙ КОММЕНТ: и в Генеральном Штабе войну не ждали. Зачем вызывали?

Подтверждением этому служит и тот факт, что в архивах не обнаружено ни одной докладной записки руководства

Красной армии с просьбой о приведении войск в боевую готовность. Впоследствии Маршал Советского Союза

Г. К. Жуков объяснял это тем, что они с наркомом докладывали об этом Сталину устно. Но извините меня, такие

доклады устно не делаются, а приводятся аргументированные данные о соотношении противоборствующих сил на

границе, на основании которых и принимаются действенные меры.

Симонов К.М. : Двадцать первого июня меня вызвали в радиокомитет и предложили написать две антифашистские песни. Так я почувствовал, что война,которую мы, в сущности, все ожидали, очень близка.

МОЙ КОММЕНТ: войну ожидают.