Стоя у шкафа с верхней одеждой, я решала, в чем лететь встречать Новый год. В шубах не стоит — Европа против меха, пусть и прибалтийская. В дубленке красиво, но холодно. Остается пуховик. Я бывала в Таллине очень много раз, и каждый раз — зимой, в этом самом пуховике. Таким образом, мне доподлинно неизвестно, бывает ли там лето. Впрочем, это не важно. Уходящий 2018-й согрел меня новым чувством: чудо полета само по себе — прекрасно, но слишком просто. Счастье — лететь туда, где ждут. В новогоднюю ночь меня ждали в Таллине.
Год был хороший. Вскрылись и самоустранились люди, в которых я ошиблась, а с друзьями мы стали еще ближе. Я мало писала и публиковала, зато скопила сил и сделала много наработок, набросков, заготовок. Много выступала, бегала, летала. Встретилась с вами, моими читателями, получила громадную поддержку и каждый день получаю все новые письма с благодарностями. Без преувеличений и вежливых оммажей, я счастливый автор, у меня очень особенная аудитория. Есть четкий план на будущий год и, как никогда за последние непростые три года, уверенность, что я поставлю галочку напротив каждого пункта. У меня есть энергия!
Я впервые летела 31-го декабря, волновалась. И без того пунктуальная, в аэропорт причалила супер-заранее. Чемодан был заполнен подарками, оставалось купить шампанское. Я колебалась между молоденьким "Дом Периньоном" и розовым "Лансоном". Взяла второй — пусть это будет день открытий, никогда прежде не чокалась под куранты розовым шампанским. Я ушла в самый дальний отсек шумного лаунжа и за час обзвонила родных и близких. Надо ли говорить, впервые в жизни. "Часик в радость! С наступающим!" "Тетечка Томочка, вас беспокоит Снегурочка!" "Брат, гамарджоба! Я решила, что раз у тебя уже дети, ты среди нас теперь будешь старшим! Правда круто?"
На взлетной полосе была пробка, но, в отличие от полусладкой шипучки в лаунже, на борту наливали брют, поэтому я не торопилась. Стоит ли говорить, что к посадке в 22.00 по эстонскому времени во мне уже был французский магнум шампанского и, наконец, ощущение праздника. Меня встретил друг, а когда мы приехали домой, я сказала: "Пять минут! Мне надо упаковать подарки!" Я везла с собой ленты, тесьму и махонькие шарики. В четыре часа пополуночи он зашел в комнату и спросил, прошли ли пять минут. Я аж шарик выронила.
Собственными руками я печатала предыдущую историю, мол, чо вы как эти, Новый год наступит по-любому, сам. Но я не планировала обходиться с ним столь радикально. "Слушай, у нас такого еще не было! Это же история на всю жизнь!" — сказал друг. "Чудесно! Значит, весь год будешь высыпаться в тепле и безопасности!" — ликовала подруга. "Штош. День первых разов", — подумала я. И мы пошли есть салат. А на следующий день никуда не пошли. И через день тоже никуда не пошли. В Таллине мы уже были, шабли с коньяком не кончались. Мы часами говорили, смотрели кино, играли с собакой, жгли свечи. Господь, до чего хорошо!
Так поднимем же бокалы за то, чтобы мы, наконец, перестали выходить, а, напротив, вошли в свою зону комфорта! В смысле, не налито? Праздник — это не календарь, а настроение!