Из воспоминаний ветерана ВОВ Бармина Валентина Сергеевича:
"В нашей роте я был самым молодым – мне тогда было всего 18 лет. 14 января 1945 года армии Белорусского фронта перешли в наступление. Помню, как ревели «Катюши», когда выпускали реактивные снаряды по немецким позициям.
На передовой мы жили в землянках – сначала мы рыли ямы, потом накрывали их бревнами, а сверху засыпали землей. Для ночевки сооружали нары.
Меня как самого молодого командир роты взял под свое крыло. Помню, как он мне говорил: «Война – вещь тяжелая. У нас одна судьба: тебя либо ранят, либо убьют, либо ты попадешь в плен. Но лучше уж умереть чем попасть в плен. И ты обязательно должен знать, что если будешь бояться и убегать от смерти, то рано или поздно она тебя догонит. Поэтому ты должен смело смотреть смерти в глаза – тогда она может от тебя отвернуться».
Я хорошо запомнил эти слова и однажды они спасли мне жизнь. Это было в Восточной Пруссии. Деревень там было мало и в основном нам попадались города и большие усадьбы. Все гражданское население было эвакуировано в центральную Германию. И эти усадьбы, построенные из кирпича или камня, были заранее подготовлены немцами для обороны. Там мы столкнулись с серьезным сопротивлением и многие мои боевые товарищи там погибли.
В одном из боев я увидел, как ранило нашего командира. Я бросился к нему чтобы его перевязать, но вдруг неожиданно потерял сознание. Ну а когда пришел в себя то никого из нашей роты рядом уже не было. Я начал осматриваться и увидел, как в мою сторону идут человек 15 немецких солдат. Расстояние до них было всего каких-то 50 метров. Я понял, что сейчас умру, но решил, что кого-нибудь из этих фрицев нужно обязательно прихватить с собой. Мне не хотелось умирать напрасно.
Рядом со мной в земле была воронка, в которой я укрылся. В моем автомате было 32 патрона, плюс две гранаты в рюкзаке. Стрелял я хорошо – еще до войны из мелкашки попадал в мишень 29 раз из 30. Решил, что буду стрелять одиночными, так как перезаряжать автомат у меня не было времени.
С первыми выстрелами я сразу уложил несколько человек – остальные залегли на землю. Потом я услышал, как сбоку от меня стали шелестеть кусты – двое немецких солдат ползли в мою сторону. Я застрелил из в упор, а потом снова потерял сознание. Когда очнулся то увидел, что меня нашли наши солдаты. Они меня что-то спрашивали, но я не мог ничего им ответить. Меня трясло как в лихорадке. Я поверить не мог что остался в живых. Потом я увидел, что мой левый сапог был полон крови. Солдаты меня перевязали и сказали: «Ты парень настоящий герой!». Позже за этот бой я был награжден Орденом Отечественной войны первой степени.
А потом была битва за Кенигсберг – там я был всего один день. Помню вокруг города было много рвов с водой и различных фортификационных сооружений. Сам город был наполовину разрушен и практически лежал в руинах. До конца войны тогда оставался всего месяц.
Помню, как происходила встреча с американцами на Эльбе. Обмундирование у нас было в ужасном состоянии – телогрейки и шинели в дырах, сапоги и ботинки у всех разбитые. Сами как черти грязные и небритые. Посмотрев на наш внешний вид командование решило не показывать нас американцам. На встречу пошли те, кто в чистой форме недавно прибыл на фронт. Конечно нам было обидно, но что мы могли тогда сделать?
После Эльбы из Берлина мы стали возвращаться домой. Пешком мы преодолели 2 340 км - это заняло у нас все лето 1945 года. Немцы сажали деревья очень близко к дорогам, и это было похоже на ходьбу в зеленом туннеле. Погода стояла теплая и кругом все цвело. И мы, победители, шли по этому праздничному туннелю.
Некоторым солдатам некуда было возвращаться и после торжественных слов "Товарищи, война окончена, мы победили!" они стали плакать. "