В когооо, в кого он такой тупой?! Вопрошал небо и окружающее пространство мой отец Николай Семенович, безуспешно объясняя мне второй час алгоритм деления чисел в столбик. Вопросительные взгляды, полные сомнения в моём кровном родстве с батей, также доставались от него и моей матери, которая бросила уже как час назад усердные попытки растолковать особенности арифметических манипуляций с неполным делимым и частным. Арифметика и последующие точные предметы в школьной программе порой заставляли серьезно задуматься над тем, смогу ли я получить хотя бы среднее образование. Ввиду этого я проходил бесконечный квест со списыванием домашних заданий и контрольных у отличников арифметической подготовки в моем классе. И в этом я демонстрировал порой цинизм истинного поборника науки. Однажды я продал любовь всего своего детства за возможность беспрепятственно списывать математику. К своему оправданию отмечу, что продал я достаточно старый и лежалый товар, поскольку любовь моя была давней и столь же давно невзаимной. Любил я с самых ранних классов одну юную особу – немку Ольгу Вагнер. Была она, как и ей положено по крови, блондинкой с глазами цвета неба над Альпами. Математика давалась ей легче легкого и поэтому я в свое время сумел устроиться за партой расположенной перед ней, чтобы была возможность списывать у нее варианты, которые нам давали на решение на контрольных работах. Годы шли, отношения с Ольгой у меня были то нейтральными, то прохладными, что способствовало риску получить косоглазие в процессе списывания, особенно когда она закрывала рукой начертанное на бумаге, видимо чтобы сделать этот процесс особенно нервным для меня, поскольку одним глазом приходилось следить на математичкой, а другим снимать ценную информацию с листа немецкого счетовода. Любовные дела с ней не клеились совсем. И вот однажды в нашем классе появился новый ученик, заводила и альфач - харизматичнейший еврей Миша. Дочь германских племен недолго думая дрогнула под тяжестью харизмы Михаила. В один день Ольга подошла ко мне, отвела в сторону, посмотрела на меня своими глазами небесного цвета и спросила «Коля, ты не мог бы попросить свою маму пересадить от меня Вакулина и посадить на его место Мишу?». А я мог. На тот момент моя политическая власть в классе находилась в расцвете, а административный ресурс был силен как никогда.
Мне было неприятно слышать эту просьбу, однако я мгновенно сообразил, что данное предложение мне сулит куда большие выгоды, чем это казалось даже на вскидку. И я ответил: «Не вопрос, Ольга. Ты даешь мне списывать все, абсолютно все домашние работы, а на контрольных ты не только мне не мешаешь списывать, но и передаешь мне свои листы, чтобы я списывал в комфорте». Оля ответила немедленным согласием, а я, понимая, что первый парень на деревне мне тоже сослужит неплохую службу в коллективе, будучи благодарным за мое широкодушие, пошел к маман, которая была нашим классным руководителем и разъяснил достигнутую договоренность с юной фроляйн. Понимая очевидные выгоды от данной перестановки фигур на поле для своего, неспособного к точным наукам нерадивого чада, родительница ответила немедленным согласием. На следующий же день немецкое и еврейское сердце обрели друг друга, а я на продолжительное время обрел возможность не нервничать перед каждой контрольной по математике.
--