Два моих любимых летних запаха. Тянутся откуда-то из деревенских вечеров, сенокосов, туманов, из дорог, из степного военного городка, из папиного «тревожного чемодана», из мимолетных встреч и долгих расставаний.
Помню, мой дед Антон Федорович иногда носил в петлице веточку полыни. Растирал пальцами душистые шарики. А когда он умер, 12 июля, в избе пахло чабрецом, иначе – Богородской травой. Ее специально жгли при покойнике, вместо церковного ладана. И витал в грустном доме аромат прощания и возникшей невесть откуда необходимости жить иначе, по другому.
Помню, после того, как первый шок отступил, были отправлены срочные телеграммы, извещены родные, запланированы поминки, могильщикам выдана водка – возникал долгий период, в котором непонятно было, чем себя занять. И я завидовал делу свата Урцева – он в глубине двора неторопливо, сосредоточенно, крепко, трезво, с мерками и перекурами – собирал сосновый гроб.
В общем, я лишь хотел сказать, что для меня много чего перемешалось в этих двух летних ароматах, чабреца и полыни.
