И вот Ю. А. Гагарин в кабине корабля-спутника «Восток», на вершине трехступенчатой 38-метровой ракеты-носителя, оснащенной шестью двигателями общей мощностью в 20 млн. лошадиных сил. Он спокоен. За час до старта, когда по неистребимому закону «визит-эффекта» не прошла информация о замыкании контрольных контактов, Гагарин разряжает напряжение «стартовиков» шутливым вопросом: «Искра потерялась?» Заканчивается обратный счет секундам. Следует команда «Подъем!» Слышится его спокойное и даже несколько мальчишеское: «Поехали!».
Сквозь чудовищный рев двигателей при наборе скорости, когда возрастающие до четырехкратных перегрузки вдавливали космонавта в кресло и все тело ощущало мощную вибрацию многотонного корпуса ракеты, Земля слышала бодрые сообщения Ю. А. Гагарина, что у него все нормально, хотя и растут перегрузки. А затем, после прохождения плотных слоев атмосферы, был сброшен автоматически головной обтекатель корабля, и в иллюминаторы открылись просторы Сибири — впервые с высоты нескольких сотен километров! В это время, несмотря на продолжавшийся рост перегрузок, Земля услышала слова, выразившие первое космическое впечатление: «Красота-то какая!» Наконец, отделилась последняя третья ступень ракеты-носителя и начался свободный космический полет — наступила невесомость.
Старт состоялся в 9 ч 07 мин по московскому времени. В 10 ч 02 мин из памятного нашему поколению экстренного сообщения ТАСС о нем узнал потрясенный мир. Полет проходил на высотах до 327 км, скорость достигала 7,9 км/с (свыше 28 000 км/ч!). Общий вес корабля-спутника (без последней ступени ракеты) составлял 4725 кг. В полете Гагарин активно работал, следил за показаниями приборов, делал записи в бортжурнале, передавал по разным радиоканалам сообщения на землю, принимал пищу и воду (что также было экспериментом), ослаблял привязные ремни и «всплывал» над креслом.
Точно по программе в 9 ч 52 мин корабль автоматически (по Солн-цу) был ориентирован против движения, и в 10 ч 25 мин произошло его активное торможение с помощью специальных двигателей, которые сработали также безупречно. Корабль перешел с орбиты на переходный эллипс и в 10 ч 35 мин стал входить в плотные слои атмосферы. Возобновились перегрузки и вибрации. Космонавт испытал и ряд новых, частью не предвиденных ощущений: во время медленного вращения корабля еще в свободном полете и при внезапно начавшемся, но, к счастью, скоро прекратившемся кувыркании корабля-спутника при спуске в плотных слоях атмосферы.
Впервые человек испытал то, что не приходило в голову даже фантастам: наблюдал изнутри (!) подлинный болид — клубок огненной плазмы, в центре которого неслась к земле раскалявшаяся снаружи от чудовищного трения спускаемая кабина корабля, ставшая первым «обитаемым метеоритом»! Температура воздуха у его поверхности достигала в это время нескольких тысяч градусов. Гагарин видел отсветы бушующего за иллюминатором огненного смерча и слышал грозное потрескивание сгорающей тепловой защитной обмазки корабля, успел заметить, как, словно спички, вспыхнули и сгорели не защищенные обмазкой антенны... Такая же судьба постигла и отделившийся приборный отсек.
А в это время в кабине поддерживались нормальные условия—температура, содержание кислорода, влажность... Только космонавт мог в эти минуты полностью оценить почти фантастическую надежность техники! И все же на спуске ему невольно припомнилось, что один из предыдущих кораблей-спутников во время возвращения получил, вместо торможения, противоположный импульс, а другой, с двумя четвероногими «пассажирами», слишком круто вошел в атмосферу и сгорел... Такова была еще одна, чисто психологическая «перегрузка», преодоленная первым космонавтом. В 10 ч 55 мин кабина и космонавт благополучно приземлились в заданном районе. На месте посадки ныне стоит памятный обелиск.
Полный успех полета, отлично перенесенная длительная (по сравнению с наземными испытаниями) невесомость послужили мощным стимулом к быстрому прогрессу советской и мировой космонавтики.