СЕРИАЛ
За последние несколько лет «Острые козырьки» стали уже третьим сериалом (из известных мне) действие которых разворачивается в начале XX века. До этого я успел оценить и полюбить «Подпольную империю» и «Танцы на грани». Еще можно назвать наделавшую много шума недавнюю экранизацию «Великого Гэтсби». Если бы мне предложили заглянуть в головы к создателям этих проектов, то я уверен, что в качестве одной из первопричин обращения именно к этому времени я бы обнаружил желание режиссеров и сценаристов окунуть зрителя и окунуться самим в романтическую и жестокую эпоху, зародившуюся после переворота, произошедшего в сознании людей, уцелевших в Первую мировую войну.
Очень соблазнительно желание заглянуть в то время роскошных женщин, отчаянных стрелков и отъявленных головорезов, франтоватых, одетых с иголочки парней, недавно вернувшихся с Войны и пытающихся встроиться в изменившийся мир или изменить мир под себя, занимающихся переделом территорий с особым шармом и шиком. То время от нашего настоящего с одной стороны не слишком далеко, а с другой стороны — это уже некая древность, ведь минул почти целый век. И вот эта не совсем древняя, но ставшая уже достоянием истории, эпоха манит людей, которые, может быть, сейчас, как и тогда, только, к счастью, без мировой войны, пытаются устроиться в стремительно меняющемся мире или устроить его…
Я уже неоднократно обстоятельно и витиевато признавался в своей любви к проектам BBC, в любви искренней и взаимной (не помню киноразочарований, связанных с этой компанией), поэтому на этот раз ограничусь одним лишь упоминанием о том, что и в «Острых козырьках» неподражаемый британский стиль (кстати, куда как более верный признак британскости, как по мне, чем не всем понятный юмор) выдержан до последней булавки, до последней пинты пива. Именно стиль во многом и цепляет в этом сериале. Он формирует единое атмосферное пространство, он втаскивает зрителя в этот серый, на первый взгляд, лишенный всяких красок мелкий мирок, в котором, как на мусорной свалке, развивают свою кипучую деятельность крысы.
А потом пространство начинает постепенно расширяться. Сценаристы заботливо с глаз зрителя, как с глаз особо чуткой и нервной лошадки, снимают шоры, позволяя увидеть больше. И это «больше» выступает со всех сторон, из-за всех углов, и зритель осознает, что то, что он принял сперва за свалку и крысиные бега, — нечто большее, гораздо сложнее организованное и продуманное — это настоящая империя. Это империя, построенная королями черни, выбившимися в люди благодаря острым, как бритва, козырькам, тяжелым кулакам, свирепым взглядам и остроумным и опасным мозгам. И все это помножено на ужасающую школу выживания в лице войны.
Многие сравнивают этот сериал с «Подпольной империей», мол это нечто вроде «нашего ответа Чемберлену», то есть ответа самого Чемберлена, если учесть, что кино снято британцами. А вот мне почему-то сразу на ум пришел «Крестный отец». Тоже очень сильная и сплоченная семья, тоже боссом становится не старший из сыновей.
Отдельно стоит отметить игру Киллиана Мерфи. Кажется, у меня еще один любимый актер-ирландец появляется после давнишней привязанности к Колину Фарреллу, даром, что они одногодки. Мне Мерфи был знаком давно, но до этого я видел в основном эпизодические его роли. А тут… какой типаж, какой размах, какой коленкор! Очень удивился, что ему 37 лет. В образе — 25 максимум. Очень интересного героя он создал вместе со сценаристами, гримерами и костюмерами (о, его костюмы — отдельная песня!). Возможно, ему слегка не хватает противоречивости, слегка не хватает червоточинки, которая непременно должна быть у вожака не самой мирной стаи на свете. Даже его эпизодические вспышки гнева не делают его хуже в глазах зрителя. Думаю, это исправят в последующих сезонах.
Англия, промышленный Бирмингем, серая и холодная красота, лошади, дорогие костюмы, старинные автомобили, оружие, драки и опасность, семья и приключения, красивые и сильные женщины и Киллиан Мерфи. Если вы любите хоть что-то из этого списка — скорее смотрите сериал, впрочем, если не любите — тоже смотрите)
Подписывайтесь на канал, ставте лайки.