Ни для кого не секрет, что Пётр III являлся совершенно особенным персонажем в родословной Романовых. Экстравагантный человек сам по себе и не менее экстравагантный император, большой любитель Пруссии и неумелый политик - таким нам его рисуют учебники истории, которые все еще являются отголосками пропаганды мемуаристов Екатерины II.
Тем не менее, оставим в стороне россказни про крыс, кукол и фимоз и бросим взгляд на реальное положение вещей и разоблачим основные мифы, связанные с монархом, правившим всего полгода.
Самым большим "провалом" императора обычно называют подписание мирного договора с Пруссией якобы из-за того, что Пётр III был одержим германским государством и её королём - Фридрихом Великим. Эта точка зрения появилась и стала популярной уже после смерти Петра, как нельзя лучше подтверждая необходимость того самого заговора и убийства.
На самом же деле, геополитические решения российского монарха были более чем очевидны и логичны ещё во время его царствования: возвратив Восточную Пруссию законному владельцу, Россия получала в лице будущего германского государства мощного союзника, который самим фактом своего существования способствовал своеобразному балансу сил на европейском континенте, да ещё и гарантировал права России на Шлезвиг-Гольштейн, который был тогда одним из богатейших торговых герцогств Европы. Кроме того, Пруссия согласилась выдать России территории графства Глац и княжества Вюртемберг. В конечном итоге, если бы не убийство Петра III, Россия смогла бы собрать всех покемонов на территории Польши и окончательно вогнать последнюю в вассальное положение.
Обсуждая Петра III, часто говорят о том, что он был плохим супругом и чуть ли не страдал половыми заболеваниями. Фишка в том, что Пётр был таким же плохим мужем, как и Екатерина II - женой. Известно, что супруги до такой степени не стеснялись своих отношений на стороне и не были заинтересованы друг в друге, что однажды состоялся ужин с любопытным составом гостей: Пётр III привёл свою фаворитку Елизавету Воронцову, а Екатерина - Станислава Августа Понятовского, бывшего ее фаворитом на тот момент. Всех, казалось, устраивало такое положение дел.
Императору часто приписывают ещё одну неприятную черту. Мемуаристы часто характеризуют Петра как монарха, ужесточившего крепостничество и вообще ненавидевшего крестьян. Насчет последнего никто, кроме, самого Петра III, пожалуй, до конца уверен быть не может. Но, судя по указам, определявшим помещикам-убийцам наказание в виде каторги, и признанию староверов людьми, император всё же не был тираном в этой сфере. Скорее даже наоборот, ведь уже при правлении Екатерины народные массы с большим удовольствием следовали за Пугачевым, назвавшимся выжившим Петром III.
Мораль сей басни такова: историю жертвы пишут её убийцы, особенно, если дело касается политики. Петр III имел свои планы, которые, в теории, могли бы помочь Российскому Государству стать сильнее, а в контексте внутренней политики, монарх старался лавировать между интересами дворян и простого люда, но глупость и обида военных и амбиции Екатерины похоронили ту ветвь истории, в которую верил Пётр III.