Страница 142
И сразу же после обеда состоялся концерт. Дивизионный клуб был переполнен. Карасик заранее занял удобное место и с нетерпением ждал начало концерта.
И вот на сцене появился он - Александр Яковлевич Розенбаум. С первых песен, с первых ответов на записки неловкое ощущение зрителя и артиста стало пропадать. Было ощущение, что именно к тебе приехал близкий человек, чтобы рассказать о себе, спеть те песни, которые не раз прокручивал на магнитофоне, а также узнать новые.
- Нет, нет, - прочитав записку проговорил Розенбаум, - это я вам не могу исполнить, - затем, извинившись добавил, - вы поймите, те, - он поднял палец вверх, - утвердили мой репертуар, и сказали, чтобы не было никакой самодеятельности, никаких блатных песен. Так что «Гоп-стоп» - извините, отпадает. Но вот есть одна песня, которую я написал этой ночью в Кабуле, буквально за два часа, я вам сейчас исполню. Он достал смятый листок бумаги и запел «Монолог летчика «Черного тюльпана», песни, которая станет настолько популярной, что в дальнейшем станет своеобразным гимном афганской войны.
В Афганистане, в «Черном тюльпане»,
С водкой в стакане мы молча плывем над землей.
Скорбная птица, через границу,
К русским зарницам несет наших братьев домой.
В Афганистане, тех, кто с заданий
Едут на родину милую в землю залечь,
В отпуск бессрочный, порваны в клочья,
Им никогда не обнять теплых плеч...
Вслушиваясь в слова песни, которая все сильнее и сильнее сжимала сердце, Карасик стал осознавать, что уже нет прежнего его, нет той мирной жизни, нет прежних ощущений. В памяти стали всплывать лица: девушка, подхваченная в самолет, который через несколько секунд пущенной ракетой с гор, развалился на куски. минометчик с разрубленным лицом. исковерканные тела в БТР, подбитом под Гератом.
Когда в оазисах Джелалабада
Свалившись на крыло, «Тюльпан» наш падал,
Мы проклинали все свою работу.
Опять бача провел с потерей роту
В Шиндандте, в Кандагаре и в Баграме
Опять на душу класть тяжелый камень.
Опять вести на родину героев,
Которым в двадцать лет могилы роют.
Песня вызвала щемящую боль, которая станет хронической болезнью. Боль, которую не заглушат года. Боль, которую придется носить под сердцем всю жизнь. А выдернуть ее нельзя - сердце остановится.
А мы идем по небу, стиснув зубы.
Сухие водкой смачивая губы,
Идут из Пакистана караваны,
А значит, естъ работа для «Тюльпана».
Розенбаум хотел понять тех, для кого он приехал сюда. Поэтому он не смотрел просто в зал, он всматривался в лица. Он ловил взгляд каждого, и все ловили его взгляд. Даже отвечая на записки, он пристально всматривался, как бы желая угадать автора. И создавалось впечатление, что он его находил. А когда Карасик вернулся в модуль и лег на кровать, то на вопрос полковника как прошел концерт, ответил:
- А концерта не было, была встреча с настоящим мужиком. - Затем, помолчав, добавил, - Не только встреча, но и открытие меня и вас.