В XVI столетии пиратство в водах морей, омывающих Европу, достигло небывалых масштабов. Наряду с обычным морским разбоем процветало каперство — его «легальная форма», когда владелец торгового судна, получив лицензию от своего правительства, сочетал коммерческую деятельность с захватом судов враждебных держав. В целях экономии средств услугами каперов пользовались в то время едва ли не все европейские монархи, чьи владения имели выход к морю.
У Ивана IV, не сумевшего быстро создать военный флот, не было иного способа организовать эффективную защиту морского торгового пути из завоеванной Нарвы, кроме как применив каперство.
Желающие поступить на службу к московскому царю нашлись в дружественной Дании, к тому же воевавшей со шведами. Уже в 1569 году на Балтике появились первые русские каперы.
В Копенгагенском государственном архиве хранится подлинник каперского патента — «жалованная грамота», выданная Иваном Грозным уроженцу Западной Ютландии Карстену Роде, судя по всему профессиональному корсару. В этом документе русский царь заявляет о решении защищать свои торговые интересы на море от нападений поляков, которые «разбойным обычаем корабли разбивают, товары грабят и из многих земель в наше государство дорогу торговым людям затворяют». По другим документам известны имена соотечественников Роде, привлеченных им на русскую службу.
Отвечая на многочисленные жалобы, Иван Грозный называл Роде и его помощников «своими слугами» и утверждал, что все, что ими делается, делается с его, царя, ведома с целью вредить Речи Посполитой. По всей видимости, и покупку судна, и его вооружение, и наем экипажа капер осуществил за счет казны; в дальнейшем, в полном соответствии с «мировой практикой», Роде, по условиям договора, должен был каждое третье судно и по лучшей пушке с каждого из двух остальных попавших в его руки передавать царю. Кроме того, в казну шла «десятая деньга» от продажи захваченных призов (судов с грузом). 11о уплате этого сбора Роде мог продавать «трофеи» где угодно.
Первоначально предполагалось, что все захваченные суда Роде будет приводить в Нарву и здесь же продавать. Неизвестно, сколько кораблей и пушек досталось царю. Известно только, что в Нарве имелись принадлежавшие казне суда. Однако конвоировать корабль к нарвским берегам оказалось крайне неудобно — каперы плавали главным образом в южной части Балтийского моря, от проливов до Данцигской бухты .
Проводка же призов в глубь Финского залива не только отнимала дорогое время, но и была сопряжена с риском подвергнуться нападению шведских каперов вблизи устья Нарвы и лишиться добычи.
Иван IV просил иностранных государей и власти портовых городов предоставлять Роде и его товарищам свободный заход и пребывание в портах, оказывать им содействие в снабжении и считать их не морскими разбойниками», а его слугами, причем сам Роде назывался «царевым отоманом». Впоследствии Роде, командуя флотилией, называл себя адмиралом.
Кроме царского патента К. Роде получил еще открытый лист» от брата датского короля Фредерика II и вассала Ивана IV — герцога Магнуса, владевшего островом Эзель. В этом документе Магнус просил командиров датских и любекских кораблей о помощи «московскому корабельному начальнику».
Весной 1570 года Роде, готовясь к своим операциям, обосновался в Аренсбурге на Эзеле. Здесь на субсидии от русского правительства морской разбойник приобрел свое первое судно — пинку сорока тонн водоизмещением, нанял 35 человек местных жителей в качестве команды и установил на судне 21 пушку малого калибра. Кроме того, пинку снабдили двумя выдвижными таранами — окованными железом бревнами. Экипаж должен был получать шесть гульденов жалованья в месяц и участия в добыче не принимал.
Из Аренсбурга Роде совершил переход на Борнхольм, принадлежавший тогда союзному Дании Любеку. Власти острова охотно приютили у себя московского мореплавателя.
Первым призом стал небольшой одномачтовый буер, шедший из Эмдена с грузом соли и сельди. Он был приведен на Борнхольм, превращен в каперское судно и вооружен частью артиллерии с пинки. Через восемь дней Роде захватил новую добычу — еще один буер, а также флейт, ставший флагманом флотилии. Товары были проданы в Копенгагене, там же «царев атаман» набрал команды на новые корабли, закупил для них артиллерию. На Борнхольме Роде приобрел еще два орудия, заряжавшихся с казны. Теперь, располагая 33 орудиями, Роде решился действовать на подходах к Данцигу.
В июле его отряд задержал у Данцига целый караван из пяти судов, одно из которых, правда, сумело вырваться. Весть о московских корсарах была воспринята «вольным городом» чрезвычайно болезненно. Мирясь с существованием на Балтике шведских, датских, немецких и польских каперов, Данциг напрочь отказывал в этом праве России, призывая все германские города «предотвратить господство московитов на море, пока это зло еще не успело пустить слишком глубоких корней».
Чтобы защитить свою торговлю, данцигские власти снарядили несколько военных кораблей. В свою очередь, Речь Посполитая увеличила свои каперские силы для действий против Нарвы, судоходство которой в это время процветало. Нападения польских и данцигских каперов на торговые караваны Англии и Голландии, шедшие с охраной, приводили к настоящим сражениям. Так, летом 1570 года несколько данцигских каперов, напавших на английский конвой на Нарвском фарватере, были разгромлены, пленены англичанам и приведены в Нарву, где 70 человек из числа их экипажей были объявлены пиратами и повешены.
Тем временем на суше Иван IV предпринял еще один знаменательный шаг к морю, попытавшись заполучить Ревель — лучший порт на восточном побережье Балтики. Захваченный шведами после распада Ливонского ордена, он служил базой для шведских каперов и оплотом шведского влияния.
Особое значение Ревель приобретал как база для русского флота и торговый порт, лежащий непосредственно на море. В отличие от Нарвы, царь предложил Ревелю права «вольного города», но получил отказ. После этого двадцать пять тысяч русских и эзельских воинов семь месяцев осаждали его, но сильно укрепленный город, постоянно получавший помощь с моря, выстоял. Закрепиться на берегу моря России не удалось. Московской каперской флотилии пришлось базироваться в западной части Балтики.
К концу июля московские каперы захватили уже семнадцать судов, большая часть которых принадлежала данцигским купцам. Это вынудило Данциг предпринять против Роде специальную экспедицию. Своевременно извещенные об этом каперы укрылись в проливах, где датское правительство, в отместку за помощь Данцига Швеции и нападения его каперов на датские суда, взяло московских корсаров под свою защиту. В то же время по просьбе Данцига против Роде отрядила эскадру и Швеция, совершив нападение на Борнхольм. «Адмирал» успел укрыться в Копенгагене.
Вскоре шведы повторили набег и захватили несколько его судов, но сам Роде снова сумел ускользнуть. Вскоре он опять принялся за свое, нападая теперь и на шведские суда, но в дело вмешалась большая политика. Когда начались мирные переговоры Дании и Любека со Швецией, возник вопрос и о московском капере. Под давлением германского императора и всех балтийских государств Фредерик II отказался от поддержки Роде, тем более что между Россией и Речью Посполитой также было заключено перемирие. В мирное же время действия капера превращались в самовольство.
22 сентября 1570 года был отдан приказ об аресте Роде. Фредерик II писал царю, что Роде в проливах ограбил и датских подданных. В ответном письме Иван IV согласился с действиями датского короля, указывая, что патент выдавался лишь для защиты русской торговли на Балтике.
Хотя Роде и был арестован, его не посадили в тюрьму — просто убрали с глаз подальше. Суда флотилии подвергли реквизиции, а экипажи выдали шведам. Сам Роде, бывший королевский корсар, вскоре был возвращен в Копенгаген, но продолжал оставаться под арестом, не имея средств выкупиться на свободу.
В последней царской грамоте, упоминавшей Роде, сообщалось, что всего он захватил за одну навигацию 22 судна, стоимость которых с грузом оценивалась в полмиллиона «ефимков» (талеров). Талер - 121 грамм серебра!
Неудача под Ревелем предопределила судьбу каперского предприятия Ивана Грозного. В то же время в столь быстром его финале есть несомненная вина предводителя каперов. Будучи настоящим корсаром, Карстен Роде пренебрегал государственными интересами России и не соблюдал главного условия «жалованной грамоты», предпочитая не борьбу с каперами противника, а погоню за легкой добычей, чем скомпрометировал своего покровителя.