Передовица "Правды" сообщала советскому народу о начале Великой Отечественной Войны, о полете человека в космос, о решениях очередного съезда КПСС (ВКП(б)) и о сотой годовщине смерти Пушкина. Стоп! Каким образом он туда попал, да еще и в столь странных обстоятельствах? Юбилей смерти. Ладно бы хоть рождения, но тут. Тем более Пушкин потомственный дворянин, тем более писавший
Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю.
В общем фактически классовый враг на передовице Правды. Почему молчит госбезопасность? Уж не контрреволюция ли?
Она самая. Но не политическая - советская власть крепка как никогда, а культурная. Причем очень масштабная, сравнимая разве что с культурными преобразованиями конца 80-х. Что же случилось, зачем кому-то понадобился поэт, сброшенный с корабля современности еще двадцать лет назад?
Вопрос сложный. Поэтому начнем издалека. Начнем с архитектуры новой пролетарской столицы - Москвы. Посмотрим, что произошло буквально за пару лет.
Это дом Наркомфина 1930 года постройки. Конструктивизм: ленточные окна, функциональные крыши, нестандартные планировки. Архитектура освобождена от декоративного элемента, нет ни орнамента, ни скульптур, ни колонн.
А это дом Жолтовского на Моховой. Здесь и пилястры, и портик, и арка. Все это уже в 1934 году. А строительство начали в тридцать втором. Прошло всего два года после окончания строительства Наркомфина. Изменения колоссальны.
В чем логика таких изменений? Если мы будем описывать оба строения рядом эпитетов, то для дома Наркомфина будет примерно следующее: лаконично, компактно, аккуратно, функционально. Для дома на Моховой: торжественно, парадно, богато, стройно, преемственно. Преемственно с чем? С образом имперской архитектуры, данной Римом. И, как бонус, дополнительная ассоциация с постнаполеоновским Ампиром Петербурга. Зачем это нужно советской власти? Задача была простой - собрать разломанное революцией и авангардом время, объединить это все на оси прогресса и придать некий смысл ходу истории. Помним, что согласно марксизму, история спиралевидна. Так вот воспроизведение неких образов на новых витках - это как раз сильный аргумент, подтверждающий истинность исторического материализма.
Вот эта торжественная имперскость дома Жолтовского - она есть и у Пушкина. Есть в изобилии. Вспомним вступления к Медному Всаднику, Полтаве. Вообще историчность Пушкина - прямо таки кладезь для выстраивания некоторой концепции исторической памяти. Первыми тут были не Большевики, а сами интеллектуалы (вероятно, несколько уставшие от авангардных экспериментов), проводившие еще в начале-середине двадцатых пушкинские дни. А уже в тридцатых поэт послужил точкой контакта советской власти и интеллигенции. Благодаря этому союзу Пушкин приобрел тотальную известность от Ленинграда до Фрунзе. Здравствуй, племя Младое, незнакомое!