Зимой дело было. Лютых морозов в том году не наблюдалось, но холодный ветер заставлял укутываться с головы до ног. Шапка, повязанный до глаз шарф, делающий из тебя ниндзя и капюшон сильно ограничивали обзор. Теплый пуховик, болоневые штаны и валенки тоже особо не давали свободы перемещения. Вот и идешь по сугробам как терминатор смотря в одну точку.
Из дома я особо не выходил, если только во дворе копошился, дров там наколоть или кур покормить. Но в тот день что-то дернуло меня выйти в свет. Возвращался уже затемно и то, что я вообще заметил маленький черный комочек, было чудом. Этим комочком был щенок. В собаках я особо не разбирался: что порода, что возраст были для меня загадкой. Я всегда любил животных, а оставлять его одного на верную смерть рука бы не повернулась.
Взял его себе, отогрел, накормил молочком из шприца, при этом держа как ребенка. Щенок ко мне привязался и на улицу выгонять его было неправильно. Я бы себя не простил.
Пенсия по инвалидности у меня была небольшая. В основном мебель из дерева делал, детскую кроватку, например, или табурет, да игрушки всякие. А по весне огород засаживал. В общем, чем кормить себя и собаку было. Так и стали с ним вдвоем жить.
Прошло около полутора лет и Черныш из маленького шерстяного комочка превратился в статную немецкую овчарку. В это время меня навещал старый знакомый из соседнего города, у которого тоже была овчарка. Он сказал, что Черныш похож на чистокровного и предложил случить их. Щенков первого помета мы успешно пристроили в новые семьи, а часть из второго я взял себе. На вырученные деньги построил вольер, запасся кормом и занялся разведением собак.
Вот так судьба за случайно совершенное доброе дело вознаградила лучшим другом и хобби, которое переросло в дело всей жизни.
Из воспоминаний моего деда Ивана Захаровича.