После дождливых дней в субботу к вечеру прояснило. Ночь была росистая и прохладная. Утром туман над Уралом залег какой-то особенный: густой, толстый, ленивый. Смотришь: он вроде шевелится, ползет — вот-вот поднимется и уйдет. Так нет, опять лежит, как байбак, и в двух метрах ничего не видно.
Я прыгнул в лодку, по привычке, на ощупь, нашел свою заводь, укрепился. Опустил кошелек с прикормом, с носа и с кормы закинул на живца — на всякий случай: авось какой-нибудь шальной судак или жерех попадется. Наладил все. Сижу, приглядываюсь, прислушиваюсь.
А в тумане уже жизнь закипает. То там, то тут звонко всплеснется рыба, еще, еще... Птицы проснулись. Над рощей заверещали молодые коршуны, запищали кобчики. Резко, раз за разом, крикнула цапля. Невидимые чайки расплакались, а кулички, как мальчишки, залились-засвистели на разные голоса по всем песочкам и островочкам... Вороны, лениво каркая, пролетели над лодкой, нырнули в туман, как в воду, должно быть, на гальке расселись. И правда, вот 'каркают, переговариваются как будто рядом, а не видно. Я на гальке вечером в лунки с водой набросал про запас ракушек, чтобы утром за ними не лазить по воде. Вот вороны и прилетели на готовое.
Когда туман немного раздвинул свои занавески, передо мной предстала такая картина. Прямо против меня орудует воронья семья: одна старая ворона и четыре молодых. Молодых сразу видно: они поменьше и посветлее матери, да и ведут себя по-ребячьи. Старуха что-то долбит, а они гоняются за ней, крыльями хлопают, рты разевают и кричат как-то чудно, не по-вороньи. Я с интересом смотрю на них и про удочки забыл. Походила старая ворона по берегу, нашла лунку с ракушками. Задумалась: как быть? Ракушки все закрытые. Вот она приловчилась, взяла в клюв ракушку и плавно, по крутой спирали, начала подниматься. Высоко поднялась, метров на сто, если не больше, выпустила ракушку из клюва, и сама, как пикирующий самолет, ринулась вниз. Должно быть, разбилась ракушка, потому что воронята сразу окружили старуху, что-то долбят, прыгают, кричат. Смотрю: ворона моя опять взлетает высоко-высоко. Вот мелькнула в воздухе ракушка, стукнулась о твердую гальку — и опять воронята тут как тут. Так повторялось много раз. Загляделся я на эту невиданную пирушку, залюбовался...
Вдруг катушка на одной удочке резко затрещала Схватился за удилище, притормозил, да не тут-то было: рыба крупная и и сильная попалась, надо леску отпускать. Вываживаю добьь чу — то отпущу, то снова накручиваю лесу... Вот, наконец, что-то мелькает возле лодки, то белое, то черное.. Поддел подсачком и ахнул: сом, да большой! Голова и брюхо в подсачке, а длинный плес — наружу. Кое-как втащил в лодку.. Стал отцеплять — лески перепутались, крючок никак из губы не вытащу: руки от волнения дрожат. Еще бы, не каждый день такая добыча в руки лезет!.«
Справился, наконец, смотрю. Растянулся сом* чуть не на половину лодки, широкую пасть то разинет, то захлопнет. Черные, длинные усы, точно щупальца, скользят и извиваются по мокрому дну лодки. Поддел я сома на кукан, привязал конец за скамейку и перевалил за борт, в воду. Рванулся сом, забился у борта — брызги, плеск во все стороны. Испуганные шумом, вороны снялись и перелетели подальше от лодки.
А у палатки, на берегу, уже зрители собрались — пионеры из соседнего лагеря.
Бронзовые ребятишки в разноцветных трусиках толпятся, кричат.
— Ребята, дяденька во какого сома поймал!
— Сам ты сом! Это сазан! Вишь, как бьется!
— Дядя, покажите!
Я не возражаю: надо похвалиться. Как же рыболову без этого? Да и завтракать время. Гоню лодку к берегу. Детские руки хватаются за борта, тянут лодку. Кто-то вцепился в кукан, тащит сома... Сом бьет хвостом, обдает брызгами. Шум, крики, споры, смех...
Польщенный вниманием, выхожу из лодки, привязываю конец кукана за вбитый в берег кол. Из палатки мой гость Иван Иванович выходит, Сильва вертится под ногами, без толку от радости лает, прыгает на меня, в губы лизнуть норовит.
Я позволяю ребятам любоваться моей добычей. Теснясь и толкаясь, они общими силами вытягивают соменка на берег. Он извивается, страшно шевелит длинными усами, пытается ползти по мокрой земле.
Дети возбужденно шумят. Кто-то норовит сунуть в пасть прут, кто похрабрее — трогают руками. Девочки визжат, вопросы сыплются градом:
— Ой, какой страшный!
— Дяденька, а его можно есть?
— А как же он леску не порвал, вон она какая тоненькая!
— А чем он питается?
Как умею, отвечаю на детские вопросы. Какая-то жалостливая девчонка перебивает нашу беседу, чуть не со слезами пищит:
— Дяденька, отпустите его! Смотрите, он задыхается, вон как рот разевает!
Мальчишки смеются над ней, но я все-таки сталкиваю сома в воду. Он быстро ныряет вглубь, натягивая кукан. Взбаламутил, замутил воду, где-то затаился.
Ребята успокаиваются
— Вот это сомище! — говорит один из них.— У меня дедушка на что уж заядлый рыбак, и то ни разу таких не ловил.
— А сколько в нем весу? С пуд будет?
Тут в разговор вступает Иван Иванович,
—Эх, ребятки, это не сомище и не сом, а всего только соменок. Ну, будет в нем с полпуда или чуть больше. В Урале много сомов ловят \И по два, и по три пуда, а то и больше. Такого сома в эту лодку положить, так у него хвост будет в корме, а голова в носу.
— А вы ловили таких сомов, дедушка?
— Сам не ловил, а вот одному своему другу помогал вытаскивать.
— А как это было? Где? Расскажите?
Продолжение следует...
Еще больше интересного о рыбалке и охоте на сайте velesovik.ru и в нашей группе Вконтакте.
Приглашаем Вас отправиться в удивительный мир рыбалки и охоты в любое время и в любую погоду.
