Казнь Емельяна Пугачева и участников его движения состоялась в Москве на Болотной площади 10 января в 1775 году. Это кровавое действо было широко анонсировано, и собрало огромное число зевак. Среди простого люда было большое число дворян, против которых восставали бунтовщики. На глазах собравшейся толпы Пугачева должны были четвертовать.
Приговор
Эта смерть была признана самой лютой в то время. Приговоренному по очереди отсекали все конечности. И только затем, еще живому человеку, отрубали голову. По приговору палач должен был так и поступить с Пугачевым. После казни, голова разбойника должна была быть насажена на кол.
Емельян со смирением принял всю тяжесть приговора. После «допросов с пристрастием» он был готов к последней экзекуции. Современники описывали его состояние, как онемение. Уже после причастия, которое состоялось в его камере, Пугачев не проронил ни слова.
Казнь
Проезжая в санях к месту казни, известный смутьян кланялся народу, собравшемуся посмотреть на его мучения. Вместе с приговоренными, на эшафот поднялись священники, чиновники суда, приставы и палачи. Во время прочтения обвинительной «сентенции» Емельян крестился и беззвучно молился. Последние слова он произнес, глядя в толпу: «Прости народ православный…». Перекрестившись, он поклонился в сторону Кремлевских соборов.
Палачи стали снимать с него одежду. Сначала тулуп, затем малиновый полукафтан. В следующие секунды произошло то, чего никто не ожидал, и чего просто не могло произойти. Пугачев резко всплеснул руками. Его окровавленная голова уже была в руке палача. Тот держал ее за волосы. Все присутствующие на помосте были в замешательстве. Обер-полицмейстер Архаров накинулся на палача с кулаками и стал его распекать за отступление от предписаний приговора. Но тут же послышалась команда: «Руби руки скорее». И уже обезглавленное тело было лишено конечностей.
Такое отступление от правил казни не могло быть случайным. Опытный палач не мог ошибиться. По мнению многих современников (в том числе и Пушкина) смягчение казни было последней милостью, которую даровала бунтарю Екатерина II.