Мне не раз приходилось говорить со старушками, бывшими трактористками, с искривленными позвоночниками, скрюченными тяжелыми мужскими руками; вспоминали они перетяжки колесных тракторов, «как по пять-шесть человек становились возле трактора и дергали за веревку», чтобы завести трактор после этой самой перетяжки. Трактора были ХТЗ, «хрен трактористка заработает». Но любовь неистребима, хотя эти ХТЗ и ЧТЗ душу выворачивали, и ночами сводило руки от баранок тракторов:
Я иду, а мне навстречу –
Трактора, все трактора...
Почему любовь не лечат
Никакие доктора.
Надежда – религия женщин, дождались, думали: пришли с фронта мужики, те что, – уцелели, они впрягутся в работу, сядут за трактора... Дудки! Кто предколхоза, кто – завскладом, кто — на молочно-товарную ферму устроились. Трактористкам, торфушкам, нюшкам – на стройках и на полях не полегчало. Но надежда выйти замуж неистребимо жила:
Я иду – они лежат,
Лейтенанты на лугу,
Тут уж я не растерялась,
Тут уж я уж не могу.
Ох уж эти лейтенанты, молодые, неутомимые, не дремали ни на войне, ни после:
Вот и кончилась война
Девятого мая, в ночь,
Лейтенанты оставляли
Кому сына, кому дочь.
После войны бабы вытерли слезы, глянули: гляди-ка, не все пришли без руки, без ноги, без глаза, не все лежат в земле, приходили и без царапинки, шли посылки из Германии, на двух-трех подводах привозили из Германии ковры, платья, велосипеды, мотоциклы... Посылочка с мылом, в мыле – золотые кольца. Это солдаты прятали, а генералы везли эшелонами. Гляди-ка, вот тебе и война: «Кому война, а кому мать родна»...
После-то разобрались, что были похоронки, были в плену, инвалиды, а тут еще «участники» войны, не понятные никому, без царапинки, немца в глаза не видели... А русские женщины, рязаночки, торфушки, не евшие, не спавшие, четыре года не видевшие хлеба – не участники войны. Ну, думали, сядут теперь за тракторы, поднимут колхозы. Не тут-то было. Мужики – они и есть мужики, они не живут надеждами, принялись устраивать свои личные дела и новые семьи... Вышло так, что и трактористкам – вовсе не участницам – надо пахать.
Из Германии прислали
Кому шаль, кому бостон,
Не тужи, подружка Маня,
Оплетемся хворостом...
Хочешь – не хочешь, а за своё женское счастье надо биться. Быть красивыми и привлекательными, как-никак мужики наперечет. Да к тому же – и они раненые, контуженные, излом да вывих. Но в надежде состояться семье – приходится любить и таких:
Ах, туфли мои,
Каблучок на бочок,
Один вечер постояла,
Заметила: дурачок.
А целовали крепко – не так, как теперь:
Через тырь-монастырь
Лебеди летели,
Меня милый целовал –
Лапти отлетели!
Сорок седьмой год, засуха. Голод, хоть и «отменили», а хлеб давали по спискам. Газеты без портретов вождя редко когда выходили. Снижены цены на спички. Донашивали военные сапоги, гимнастерки, галифе. Может быть, это удел русских: учиться и терпеть? Призрак надежды вселял в умы и сердца «товарищ Сталин». Лаптей в рязанских деревнях по-прежнему не снимали, спали на кулаке, некогда, а налоги вконец разорили:
Наш колхоз «Путь Ильича»
Птицефермой славится,
А колхозник видит яйца,
Когда в бане парится.
Продолжение следует
Author: Киляков Василий
Другие истории этого автора здесь, и здесь, и здесь, и здесь Книга Василия Килякова здесь