«Сим стулом мастер Гамбс»… Пришла мне в голову идея написать что-то вроде путеводителя по храмам, где предметом поклонения являются эротические (порнографические по теперешним стандартам) объекты. Хотя, конечно, указанные предметы культа самими своими авторами воспринимались в качестве совершенно невинных. Ну, точнее – возвышенных и прекрасных, а не в качестве инструмента, позволяющего нащупать в душе человека чувствительное и постыдно-низменное.
Здесь продолжение, которое Яндекс почему-то отказывается показывать в ленте: Самый сексуальный храм планеты - Каджурахо"
Короче, эмоции ваятеля из такого храма и, например, восьмиклассника, марающего стену в школьном сортире, являются… как это?... разнонаправленными по вектору, хотя, может, и одинаковыми по модулю. Самое смешное, что прямые потомки создателей раскованных религиозных арт-объектов теперь являются совершенно законченными «людьми в футляре» – «пфуй, это непристойно, а люди в этом храме под одеждой ваапще голые!». Вот, скажем, по Боробудуру в Индонезии нас водила местная леди.
В ней сексапильность угадывалась – тэксэть, бугрилась под одеждой, – но совершенно бессильна была пробиться сквозь тугой черный плат (почти балаклаву) и мышиного цвета монашеское платье до пят. И это было самостоятельным аттракционом – как бедняжка выговаривала «эротик» в английской фразе «эротические изображения»: ее корчило, как бесов от крестного знамения – хорошо еще самих этих изображений в Боробудуре не осталось, а иначе бы несчастную точно кондратий хватил.
Храм Кандисуку на острове Ява называют «самым сексуальным на планете» - правда, называют его так индонезийцы, которые, по правде говоря, те еще пуритане и ханжи. Ну, исключением, отчасти, могут считаться балинезийцы – они будут пораскованнее, хотя проявляется это странно: в Денпасаре на улицах каждый второй адресуется к тебе исподтишка - «Сэр, с девочкой познакомиться не желаете? Очень красивой, очень юной!». При этом всегда и неизменно такое случалось, когда (рука о̀б руку со мной или даже по̀д руку) рядом была моя жена. Не то чтобы только это предопределяло мое «нет», но всё равно: а какого еще ответа в указанных обстоятельствах они ждали? Может, это было такое изощренное индонезийское издевательство над фарангом? Но вернемся к Кандисуку.
В него туристы ездят не часто: в город Джогьякарту прилетают обычно на день, чтобы проскакать ознакомительным галопом по храмам Прамбанана, взойти на мегаступу Боробудура, слопать что-нибудь в харчевне с видом на вулкан Сундоро и следовать дальше – в Джакарту там или, напротив, пляжиться на Бали. Из аэропорта Джогьи к «самому сексуальному храму» тащиться часа четыре: яванские дороги, вроде, и неплохи, но отмахать по ним 100 км на джипе будет чуть быстрее, чем на волах – шоссе двухполосны и жутко перегружены тяжелым транспортом.
Опять же, храм Кандисуку хоть и знаменит (умеренно и специфически), но при этом очень мал: полчаса на него хватит с запасом, если на позеленённую мхом малую и большую пластику пялиться не спеша и подолгу. В общем, нарочно сюда едут очень немногие. Но вот добрались мы, отжалели 7 тысяч рупий за вход (30 центов где-то) и что же видим?
А вот что. От того же индийского Каджурахо храм Кандисуку отличается вопиюще и разительно, хотя оба они выстроены индуистами. К сексу у религий планеты подходы очень разные – и ладно бы только потому, что свои священные книги люди получали из разных потусторонних миров и наполненными разными мистическими истинами. Христианство с иудаизмом в половом вопросе интересует главное – как, подруга верная моя, станем, если что, делить имущество и детей? Отсюда логика: в законном браке творите, что хотите, но лучше – в позе проповедника и только с целью продолжения рода.
Коран был вообще дарован кочевникам и, для удобопонятности аравитянской аудитории, в ней женщин практически лишили субъектности: «ждут тебя, правоверный, после кончины 72 гурии, а уж делать с ними ты волен всё, что в голову взбредет, им же самим право слова в этом вопросе не дадено!». Огрубляю, конечно, но как-то так оно и есть. С индуистами иначе. Не то, чтобы их имущественные вопросы вообще не интересовали, но женщины там обладали «почти-равенством», не было всякого – «ты, низшее существо, того-этого, вари там, не пересоли, священный напиток сома и нишкни!».
Опять же, индуизм к началу письменной эпохи развивался много сто (тысяче-)летий и исповедовали его люди искушенные, даже, пожалуй, пресыщенные. Не было у них детского восторга первооткрывателя – всё они видели, всё знают, ничем не удивишь. Ну, и в постели у них, в принципе, нет ограничений, главное – чтоб без членовредительства и чтоб не было потом мучительно больно. Но это – в Каджурахо. А Кандисуку все-таки построен в цивилизационной глухомани, в княжестве Маджапахит. Индонезийцы сочинили себе за последний век великую историю. Прамбанан с Борбудуром они отреставрировали так, что не поймешь – было здесь что-то до того, как благодарные потомки вспомнили своих могучих предков?
Если вы предпочитаете в качестве иллюстраций движущиеся картинки - добро пожаловать сюда:
Но средневековая культура на архипелаге всяко была более тощей, бледной и юной, чем на Индостане. Короче, яванцы строили Кандисуку по рассказкам тех, кто видел тех, кто своими глазами видел Каджурахо. Вышло, как если бы тому же восьмикласснику показали «Камасутру», а потом велели ее пересказать. Пересказали, чё. В Каджурахо (про него еще расскажу) люди изучали самих себя, подробности собственной физиологии – лениво, устало, с некоторой скукой: «а если держать себя при этом правой рукой за мочку левого уха?
А чуть напрячь левую «глютеус максимус»? Опять ничего? Ладно, попробуем другую позицию». И пробовали, пробовали до бесконечности, что на стенах храма в подробностях и отразили. Яванцы были все же народом диким: никакой лаборантской усидчивости («итак, эксперимент 114 – то же, но без эбенового жезла и травяных притирок»), никакого таланта к научному самопожертвованию… Площадку храма венчает пирамида. Был наверху лингам высотой в 2 метра, но теперь его нет. В общем, всё точь в точь, как у майя или ацтеков: если бы не изваяния, решил бы, что в Гватемале. Хотя и барельефы тоже почти майяйские. На входе в пирамиду – лингам и йони, как полагается.
Вот, кстати, в Индии они выглядят не так – просвещенные все-таки люди. Для яванцев абстракция – это взять что-нибудь, у человека отрезать да отдельно от бывшего владельца положить. Не удивлюсь, если в Кандисуку всё ваяли с натуры – в том числе, и эти обрубки.
Перед пирамидой стоит обезглавленный самец человека: с ним все фотографируются единообразно – и нельзя отрицать, что он, в общем, сам напросился. Это обязательный ритуал - как сняться с Эйфелевой башней на ладони, стоя посреди Марсова поля.
На вратах храма – жрущий человека монстр, птичка на ветке и пёс: индонезийские ученые прочитали это, как хронограмму – указание на год маджапахитского летосчисления, который, на наши деньги, будет 1437-м. Считается, что тогда окончили строительством пирамиду. Ну, по правде говоря, не факт: никто не знает – что здесь было пусть даже всего только 200 лет тому назад.
Сэр Томас Раффлз, который был в 1811-15 гг британским лейтенант-губернатором голландской Ост-Индии, нашел здесь груды камня и сломанный пополам 2-метровый член. Лингам он велел склеить, а из булыжников собрать то, что отвечало его представлениям о прекрасной древности. Реставраторы позднейшие тоже руководствовались, скорее, своим вкусом, чем исторической точностью.
Изваяния также были, в основном, разбиты вдребезги: считается, что всё тут разметали по камушку мусульманские захватчики, которые собрали под своей дланью обломки империи Маджапахит в XVI веке. Ну, да, как арабы Мохаммеда, тутошние магометане тоже предпочитали эротическим фантазиям эротическую практику: они яванцам надолго отбили склонность к рефлексии на эти темы. Это и сейчас чувствуется – даже в поведении молодежи, не говоря о пожилых. Двухметровый член увезен в индонезийский Национальный музей, где хранится в запасниках, чтобы не будить дурные мысли. Десятка 2 барельефов в Кандисуку сохранилось, конечно.
Изображенное на них самоочевидно, но тут цензорами поработали время и климат – они изгрызли почти все непристойные подробности. В храме есть еще изваяние богослона Ганеши, кузнеца Бхимы и священного криса (про этот меч-кинжал у меня ЗДЕСЬ). В общем, если про общее впечатление от храма, могу сказать вот что. Индуистская изощренность и извращенность, пропутешествовав 5 тысяч км, порядком притупились: яванцы, в принципе, понимали, о чем идет речь, но в самых общих чертах – что-где-куда-как изобразили, однако, без пьянящих и головокружительных подробностей, какие есть в Каджурахо.
То есть, индийцы в половом вопросе были ого-го какие джедаи, а индонезийцы – только падаваны. Но старательные и подающие большие надежды. Увы, Кандисуку оказался памятником несбывшемуся духовному расцвету – ну, да всё равно бы потом случилось увядание, чему Каджурахо прямое свидетельство.
Если дочитали, не поскупитесь на лайк или даже подпишитесь, а?