Новый год принёс добрую весть. Мой бесстрашный камрад спецкорр ФАНа Карилл Романовский побывал в сирийской Хаме. На мой вопрос уцелели ли "Нории" он меня обрадовал - на месте! А это значит, что мир не кончится...
Четырнадцать лет назад я стоял перед ними совершенно заворожённый...
...Сначала родился звук.
Какое-то утробное непрерывное мычание.
Словно какая-то старая измученна жизнью корова прямо над ухом начала выдувать мучительное «М…М…М…М…М…М…», но никак не могла закончить его плачущим «У…У…У…»
И этот бесконечный звук «М» зачаровывал, уносил за собой. В нём было что-то от буддисткого «АУМ», но без буддисткой безмятежности - в звучащем «м…м…м…» было только долгое мучение, терпение и покорность.
А потом я увидел колесо. Точнее - Колесо. Огромный странный, искристо-блестяще чёрный ни на что не похожий механизм. Неземной и одновременно какой-то реликтово земной.
Высота колеса поражала. Его верхняя точка возносилась на высоту пятиэтажного дома, а нижний край уходил под поток набегающей реки.
Звук исходил от огромного деревянного чурбака – оси, вращавшегося в каменном пазу.
Передо мной была Нория Хамы.
Остроумнейшее и удивительнейшее сооружение рук человеческих. Водоподъемное колесо, которое приводилось в движение течением реки. Колесо стоит вертикально, лопасти по его окружности выполнены в форме лотков, которые при вращении колеса черпают воду, а в верхней точке выливают ее в отводящий желоб на подобии римского акведука, откуда вода под уклон бежит на поля, к домам, баням, фонтанам.
Я смотрел на норию и в моём сознании никак не укладывалось, то, что первые Нории в Хаме было сооружены ПЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ тому назад. И Хама по праву считается родиной водяных колёс.
Сегодня в Хаме работают шестнадцать Норий. Самая большая из которых Мухаммадия имеет диаметр двадцать один метр! А всего в провинции их около семидесяти.
Все нории имеют собственные имена. «Хусами», «Ад-Дахше», «Ад-Даура» и другие как и тысячи лет назад продолжают работать и снабжают водой городские сады, мечети и часть города. Нория в районе Шейх-Мохиддин, объединяющая одновременно и водоподъемник, и мельницу; нория Ма’амурия неподалеку от центра города, колесо которой весит 200 т, а почти пятиметровая ось — 5 т; Хусамия и ад-Дахше, снабжавшие водой старый город; ад-Ддура и другие вдоль русла Оронта, подающие воду в частные сады.
У каждого Колеса свой звук.
Одно тяжело мычит, другое рокочет так словно горный поток с огромной скоростью несётся по камням, третье как будто разговаривает на каком-то древнем исчезнувшем языке, то поднимаясь до высоких нот, то почти шипит.
Я стоял поражённый, смотрел на вращающиеся колёса и вдруг на меня снизошло сАтори. Произошёл сдвиг. Мир вдруг замедлился. Звуки исчезли. Ушла изнуряющая жара. Заколотилось быстро - быстро, а затем словно совсем остановилось сердце и голова опустела. Мысли ушли, ушли чувства, ушло ощущение тела осталось только странное созерцание. Созерцание откуда-то из такой глубины сознания, когда кажется, что ты можешь видеть даже сквозь закрытые веки. Созерцание сна. И в этот миг Колёса открыли мне свою тайну.
Передо мной вращались колёса Времени, колеса Жизни.
Миллиарды капель жизней всего сущего на земле вырывались чёрными источенными лопастями из тяжёлой реки Небытия и вознесённые в искристую солнечную высь начинали своё долгое падение вниз. От рождения к закату – смерти.
Капли жизни летели вниз, и каждая из них в этом полёте проходила свой вечный цикл. Детство, юность, зрелость, старость, смерть. В их непрерывном шелесте мне слышались смех детей, страстные стоны влюблённых, жалобы стариков.
И где-то там среди тысяч других жизней летела капля моей жизни. Мгновение – для вечности Колеса, но Вечность для меня.
Миллионы жизней рождались каждое мгновение и миллионы жизней каждое мгновение растворялись без следа в Небытии, что бы смешавшись с другими быть вновь выхваченными из реки и быть вознесёнными вверх очередным колесом.
Миг за мигом, день за днём, год за годом, век за веком нории Хамы отсчитывают время нашего мира и пока они вращаются мир будет стоять.
…Приподнимем занавес за краешек,
Такая старая, тяжелая кулиса.
Вот какое время было раньше
Такое ровное - взгляни, Алиса.
Но плохо за часами наблюдали счастливые
И нарочно время замедляли трусливые,
Торопили время, понукали крикливые,
Без причины время убивали ленивые.
И колеса времени стачивались трением -
Все на свете портится от трения.
И тогда обиделось время,
И застыли маятники времени.
И двенадцать в полночь не пробило,
Все ждали полдня, но опять не дождалися
Вот какое время наступило,
Такое нервное - взгляни, Алиса.
И на часы испуганно взглянули счастливые,
Жалобную песню затянули трусливые,
Рты свои огромные заткнули болтливые,
Хором зазевали и уснули ленивые.
Смажь колеса времени не для первой премии,
Ему ведь очень больно от трения.
Обижать не следует время -
Плохо и тоскливо жить без времени.
В.В.С