Был случай, когда нашу роту прикомандировали к «вованам». Так называли спецов из внутренних войск. Парни крепкие, серьезные, взгляды строгие, но дружелюбные, как дети.
В первый день накрыли поляну и пошли знакомства. Время подходило к часу ночи, когда в палатку начал ломиться огромный шкаф, размером с бульдозер. Это был их громила- Саныч.
Саныч был родом с Урала. Его лицо напоминало огромный булыжник, которые высекли какие-то великаны из скалы. Китель быль натянут на здоровое тело так, что любое неловкое движение и швы полопались бы, как струны.
Услышал я его еще за минуту до того, как он начал лезть в палатку. Он покрывал кого-то матом и постоянно тянул «С-с-к» , после каждого предложения:
- Я ему говорю, что там некуда ставить, с-с-к. А он уперся, как баран, с-с-к. Ставь, говорит, на цинки ставь, с-с-к. Я поставил на цинки, а они повалились всей пирамидой прямо ему на ноги, с-с-к. Как давай орать на меня! Слюнями весь китель п* р забрызгал, с-с-к.
Зайдя в палатку, он оглядел нас звериным взглядом и протянул мне первому руку, так как сидел я ближе всех к выходу. Его лапа, как моя голова:
- Александр,- жестко сжимая мою руку, проговорил здоровяк. – Но мужики зовут Саныч.
- Алексей, - ответил я ему. – Но мужики зовут ежом.
Он посмотрел мне в глаза, на немного задумался:
- Передразниваешь? – не отпуская моей руки, сказал Саныч. – Я ведь сейчас не в настроение, с-с-к. Не шути лучше.
- А че случилось, Саныч, - спас меня от неловкой ситуации его товарищ «вован».
Саныч резко отпустил мою руку и продолжил просто со всеми здороваться, начиная рассказывать свою историю:
- Это Богомолов, г* н, опять меня заставил эти ящики перетаскивать, с-с-к. Я ему говорю, некуда тут ставить! Цинки б* ь стоят! А он мне- ставь и все, с-с-к. Я и поставил. Все ему на ноги полетело, с-с-к. Надо было над головой его поставить, с-с-к.
- И чего дальше?
- Сказал, что мне лучше переводиться в повара, с-с-к. Жить мне тут не даст нормально. Да пошел он, с-с-к.
- Опять ты влип с этим Богомоловым, ха-ха, - громко засмеялся его товарищ, разливая горячую по стаканам.
Банкет продолжился ровно до трех часов, пока в лагере не прозвучал противный голос:
- Летунов! Летунов, с* а!
- Опять этот Богомолов, с-с-к!
На спектакль вышла вся палатка. Наш взвод и мужики из ВВ внимательно наблюдали за картиной, как подполковник маленького роста, отчитывал, как школьника, здорового Саныча.
Он быстро размахивал перед его лицом руками, крича что-то о порче имущества, ушибах на ногах и порванных штанах. Саныч стоял молча перед ним, скрестив сзади руки.
Маленькое освещение от висящего фонаря, создавало картину, будто Саныч стоит один, а где-то из земли, доносится противный, тонкий голосок.
Вдруг, Саныч резко отпрыгнул назад, схватившись за коленку, а маленький подполковник подскочил тут же к голове:
- Летуно-ов! Завтра жду рапорт! Понял?!
Саныч медленно встал в полный рост, закрыв собой подполковника, и схватил его за шиворот офицерского кителя.
- Как ты меня уже з* л, Богомолов, с-с-к. Ты реально богомол, с-с-к. Давай-ка соточку перед сном у* и, чтоб спалось легче, с-с-к.
- Летунов! Я на тебя…, - резко оборвалась речь подполковника.
- В упор я сказал!
Саныч резко дернул за китель и опустил подполковника в пол. Богомолов лег на пузо и что-то начал кричать в землю, но Саныч быстро приободрил штабного подполковника ребром своего сапога сорок последнего размера.
- И запомните, товарищ подполковник, с-с-к. Я вам не мальчик, чтобы меня на всякую х* ю наматывать! У вас есть свои штабные карлсоны с висящими пропеллерами, с-с-к. Вот их и гоняйте!
- Все! Допрыгался, Летунов! Завтра отправишься в места, где люди вообще не спят, а только бегают!
- Давай жми, Богомолов, с-с-к.
Под общий счет мужиков из ВВ, подполковник отжался около 50 раз и хмуро двинул лицо в грязь. Это был его максимум.
- Ну а х* и! От ручки то мышцы не вырастут, - сказал один из «вованов», заходя обратно в палатку.
Наутро в лагере был полный разнос. Богомолов рвал и метал, что полковник у «вованов» послал его в «штаб», а если хочет разобраться, то пусть разбирается с Санычем лично, а у него разговоры короткие. Рукав засучил и лагерь сдуло.
Так и остался подполковник обиженкой, а Саныча наконец-то оставили в покое и не дергали больше в штаб. Одно известно точно, что Санычу очень сильно повезло, что у него был нормальный командир, понимающий. Другой уже бы отправил его на лет так 10 и спал спокойно.