В четверг заседали одиннадцать часов подряд. Заседали бы и больше. Да Роману Маркееву стало плохо. Поднялось давление, сахар в крови - у Романа диабет. Вызвали «скорую». Судья Кислиденко потребовала расписку от врача, что Роман Маркеев может участвовать в процессе. Кислиденко собиралась продолжить заседание и после восьми вечера. Но тут за Маркеева вступился Сорокин. Как, мол, так, у человека давление под 160 даже после медицинских процедур, сахар выше одиннадцати единиц. Ему полагается отдых.
Заседание прервали, а на следующий день Роман Маркеев оказался в больнице. Находился он там и сегодня, поэтому сегодня суд не состоялся. Следующее заседание назначено на среду, но, как знать, выздоровеет ли Маркеев в столь короткие сроки.
В четверг было видно, что ему плохо. Душно в клетке. Как, наверное, душно и Воронину с Сорокиным. Клетка, в которой находятся подсудимые, закрыта стеклом со всех сторон, только узкая горизонтальная щель для переговоров с адвокатами соединяет их с залом. Клетку эту никто не проветривает. Так что повод для нездоровья есть и весьма существенный.
Мне, вот, интересно. Сторону потерпевшего Новоселова на суде представляет член Комитета против пыток Шунин. Господин Шунин, это ли не пытка - держать людей в закрытой клетке? Это ваша тема.
... Вечером позвонил мой старый знакомый, правозащитник Алексей Иванович Светличный. Спрашивает, смотрела ли я последний выпуск «Послесловия» на «Волге»? Смотрела. «Но, ведь, так же нельзя. Итоги года. Графа, за которую голосуют телезрители, с надписью «коррупция», а в скобках одна фамилия - Сорокин. Где другие? Решили на одном отыграться? И тут заказали Сорокина! Нечестно. Не верю и в то, что больше половины зрителей проголосовали за эту графу. Людей беспокоят пенсионная реформа и ЖКХ, а не процесс над Сорокиным».
Валентина Бузмакова