После того, как я родился меня не приносили три дня.Мама рассказала мне, что она плакала без остановки. Думала, что меня нет в живых и врачи скрывают это. Верь нам, он живой! Врачи говорили: «Не волнуйтесь, он живой, но сейчас принести вам его не можем.» Её губы были искусаны и потресканы от внутреннего жара, лицо опухло от слёз. Мои бабушка и дедушка по отцу приходили к врачам и требовали показать меня. Они подняли всех, кого можно, на ноги. И, о радость, на четвёртый день меня занесли в палату, хотя обычно ребёнка приносили матери уже через несколько часов. Вакуумная присоска, которой меня тащили, оставила свои следы - голова была в зелёнке и многочисленных шрамах, кожа слезла. Эти дни ко мне был подключён аппарат по мониторингу сердечно-сосудистой деятельности. Врачи гадали- выживу я или нет и делали то, что должны делать. Голод. Так как меня кормили из рожка, то мама думала, что грудь я не возьму. Но я с сильной жадностью стал сосать молоко, будто голодал три дня. Она успокоил