Мне нравится приезжать в Неаполь ранним утром. Досматриваю -цатый сон в раскачивающемся вагоне, если не попался болтливый собеседник. Cквозь прищур уже видно как рельсовые полотна разрастаются и разрастаются, а поезд замедляет ход. В Неаполь я одеваюсь "корректно": джинсы со многими карманами, черная подвыцветшая футболка и легкие кроссовки (неизвестно чем тебе на ногу наедут). Мелочь из кошелька ссыпается вся в карман, в другой запихиваются мелкие купюры, отдельно кладется на билет. Остальное добро прочно закапывается под шмотки в сумку, которую ты держишь прижатой к себе. Даже если тебе поменяют позицию в системе коррдинат, сумка относительно корпуса не поменяет своей диспозиции. Неаполь с платформы оглушает гулом идущим по синусоиде, согласно эмоциональности жителей. "Разночинность" в одежде: не поймешь кто принц, а кто нищий. Недавно отреставрированный вокзал вселяет уверенность в светлое будущее этого города. Привокзальная площадь тоже начинает вселять надежды, но сразу и заканчивает. Такое впечатление, что заборы здесь встали аккурат на следующий день после гибели Помпей, настолько у них "постоянный" вид. Сворачиваю налево, перехожу дорогу и забегаю в бар съесть горячую фролле с душистым кофе. Хмурое лицо продавщицы, которой благообразная старушка перечислила всех живых и умерших родственников дабы узнать "скока надо штук", светлеет: -Уээээээ, бьонда! Ты опять приехала? (а-га, скоро прописку просить буду! ) - Белло, - это уже бармену орудующему кофемашиной, - сделай бьенде кофе, она влюбилась в наш город, и, наверное, не только в город! Здесь еще что-то есть.. - Давай, давай, иди сюда. У вас в Риме такое не делаю! Как там старичок Рим? Горячая фролле норовит ускользнуть вкусными крошками на пол. Завтрак закончен. Звоню шоферу: - Аааа, уже здесь? (по-русски) Десять минут. У него на все “10 минут”, даже если пилить из Сорренто - другой цифИри он по-русски не знает. Наверняка, где-то пьет кофе с друзьями и надо выпендрится, что он почти полиглот. Меняем стратегию вопроса: -Ты где? -Здесь! -"Здесь" это где? У меня "здесь"-это Площадь Гарибальди, а у тебя где "здесь"? Ржет, причем не один, а всей компанией. -Фуоригротта.(отдаленный неаполитанский квартал) Законопослушному шоферу потребовалось бы полчаса на этот путь, поэтому несколько минут, так около 10, у меня есть. Выхожу и осматриваю кучу мусора, около которой стоят полицейские. Нет, они не грустят около нее и не сожалеют. Они стоят к ней спиной. Это куча мусора знаменита тем, что дядюшка Джанни, дядя моей приятельницы-неаполитанки, ярый поборник чистоты в городе, с ней постоянно борется. С ней и с цыганами на площади. На телевидении его отфутболили с этим вопросом, а меняющиеся мэры проявляют терпения к дядюшке. Но куча и цыгане дело более постоянное, чем мэр в должности. Из ниоткуда появляется машина Паскуале. Что б в нее сесть я должна выйти почти на середину транспортного потока. - Ты предлагаешь мне сесть с проезжей части? Что делает в этом случае римлянин, миланец, флорентиец? Он паркуется у тротуара. Правильно. Что делает неаполитанец? Он обходит машину, показывая рукой "обожжжи, дама сядет" всем кто попался на расстояние нашей открытой двери. В машину я просто заскакиваю, потому как "галерка" уже нервно давит на клаксон. По дороге мы обсуждаем "нашу движуху" в этот день. Если смотреть на нас в обеззвученном варианте, то можно подумать что в аквариуме машины едет безбожно ругающаяся семейная пара. Предмет раздора - черная книжка на коленях у "нее". В книжку все время тыкают по очереди и так же по очереди хлопают этой книжкой по торпеде и по раскрытым страницам кулаком. Ничего страшно, мы просто решаем как мы будет успевать на все запланированные мной встречи, и где мы едим пиццу. В конце дня, когда уже "ессс, мы это сделали!" мы заезжаем в бар, где работает жена Паскуале. Не успеваем зайти в бар как в лоб нам ударяет голос с хрипотцой: - Ты посмотри что ты сделал с ней! На ней лица нет! Оглядываюсь. Оказывается человек без лица (по мнению жены Паскуале) - это я. - Белла миа, он хоть покормил тебя? (Кто кого кормил, это еще вопрос) Под нос ныряет чашка с ароматом, который взбадривает мозг поруче чем нашатырь. Правда, за сегодняшний я выпила кофе столько, что боюсь стать очередным героем французкого мультика про кофемана. Но, увы господа, я слаба! Я не могу отказатся от этой чашечки. Пусть будет впрок,... нуууу.. когда я выживу. Слабо сопротивляясь затаскиванию на семейный ужин, понимая на интуиции неаполитанский диалект, я медленно, как под гипнозом, застываю, глядя на плеск волн вдали. Из гипноза меня беспардонно вытягивает звонок. -Скоцца ди лимоне (шкурка лимонная), мы тут долго будем с обелиском обниматся? Ты где? Уход в нирвану мне стоил 20 минут, то есть наступило именно то время когда я должна встретится с подругой и уже известным дядюшкой Джанни. Паскуале кажется не касается шинами асфальта. Я уже смелая, я уже не зажмуриваюсь на серпантине. И в отличии от некоторых он останавливается на светофорах. Маленькая уютная площадь, запах сладостей и ...кофе. НЕТ! Этот уже даже прозапас не влезет..нет..нет..нет.. да кофейное мороженное, а лучше.. да-да, конечно... прям вся пропитана... прям..ой, да, вот, очень хотелось,.. здасьте, да .. не надолго.. домой? ..сегодня.. да. прям щас.. ой. здрасьте.. еще здрасьте... и вам здрасьте, простите вас не узнала...да...да....да дайте хоть кусочек откусить, мучители! я уже пятнадцатый раз ложку ко рту подношу! хуххх - бабА!(*пирожное) Блаженство..... День затихает, народ постепенно выходит в закат из домов. Дядюшка, носится с каждым стаканом и ложкой: ему-мне-Джидже-ему-Джидже-мне-... Официанты уже плюнули на это гиблое дело - отловить дядюшку, а у меня начало рябить в глазах. Джиджи смеется:"Зато вестибюлярный аппарат натренируешь! А представляешь каково дома?" И я крепко задумываюсь о данном обещании как-нибудь приехать на пару дней в дом ее огромного неаполитанского семейства, не погорячилась ли я. Так ведь совсем старичка заморим. Стрелка неумолимо показывает, что мы должны двигатся к вокзалу. Джиджи идет на хитрость и просит припарковать машину у гостиницы, она потом туда должна зайти (ага, почмокатся с подружкой на ресепшене), а на самом деле что б дядюшка не узрел своего кровного врага - кучку мусора, изрядно подросшую за последнее время. Бутылка "этрусского" вина, привезенная для них в подарок рассматривается с пристрастием и начинаются хвалебные оды (и мне и вину). С хитрым подмигиванием дядюшка достает ...Ночилло!... и упаковку фролле, которая сегодня в обед испекла его жена специально для меня. (Похоже пора покупать безразмерные сарафаны и не заморачиватся диетам!). Мы целуемся -обнимаемся и клятвенно друг друга заверяя что вот через неделю или они ко мне (куда ж я эти 15, нет, 17, нет еще там кто-то родился или даже 2 или 3 в прошлом году, а в этом...ммм......ох, -цать человек дену - нужно будет жителей всего моего подъезда отселять! да ланно, сами съедут как только их увидят ), ну уж мы то точно к ним да..да.да.. с ночевкой (главное не забыть таблетки от укачивания, а то не мы дядюшку, а он нас до морской болезни доведет). Красавец-поезд, имя которого гордо ...эээ повзаимствовали у нашей "Красной стрелы", уже попыхивал на пероне. Соседом оказался серьезный товарищ с котовским выражения лица уже тыкающий пальцами свой телефон (ах, типо приезжаю/уезжаю, встречай/ не жди..ухум..) Разворачиваю нежно завернутый пакет с фролле, запах разносится по всему вагону - еще бы, лимоны то из собственного сада! Выражание рядом сидящего товарища меняется с котовского на голодное. От так, любовью сыт не будешь! Но сразу решаю: кормить чужих мужчин с руки- это не бон тон, моветон, короче - самой мало! Ех, все-таки я сдержу слово и выберусь в семейство Джиджи. Таблетками запасусь и осяду там на пару дней, подозреваю рядом с женой дяди Джанни. Помечаю в блокноте на завтра: купить сарафан. Безразмерный!!!
Мне нравится приезжать в Неаполь ранним утром. Досматриваю -цатый сон в раскачивающемся вагоне, если не попался болтливый собеседник. Cквозь прищур уже видно как рельсовые полотна разрастаются и разрастаются, а поезд замедляет ход. В Неаполь я одеваюсь "корректно": джинсы со многими карманами, черная подвыцветшая футболка и легкие кроссовки (неизвестно чем тебе на ногу наедут). Мелочь из кошелька ссыпается вся в карман, в другой запихиваются мелкие купюры, отдельно кладется на билет. Остальное добро прочно закапывается под шмотки в сумку, которую ты держишь прижатой к себе. Даже если тебе поменяют позицию в системе коррдинат, сумка относительно корпуса не поменяет своей диспозиции. Неаполь с платформы оглушает гулом идущим по синусоиде, согласно эмоциональности жителей. "Разночинность" в одежде: не поймешь кто принц, а кто нищий. Недавно отреставрированный вокзал вселяет уверенность в светлое будущее этого города. Привокзальная площадь тоже начинает вселять надеж