Как и фашисты, советские войска часто использовали для нагнетания страха репродукторы или ручные рупоры. В течение всей войны на фронтах Красной Армии работали порядка 500 таких «агитаторов», они вещали на расстояние до трёх километров.
Танго
В частности, в Сталинградской битве до позиций гитлеровцев с нашей стороны доносилась классическая музыка или же довоенные немецкие хиты, которые должны были напомнить солдатам и офицерам противника о добром мирном времени без стрельбы и смерти. Эта музыкальная идиллия перемежалась «выпусками новостей»: гитлеровцев информировали о поражениях их войск на том или ином фронте, сообщая при этом, сколько солдат и офицеров вермахта было убито и ранено.
Выжившие в сталинградском аду немцы вспоминали, что больше всего жути на них нагонял отсчёт метронома: после семи ударов зловещий голос 20 раз повторял, что в каждый семисекундный отрезок времени на фронте гибнет один гитлеровский военный. А потом красноармейцы-агитаторы включали какую-нибудь ностальгическую танцевальную композицию. Особенно в Сталинграде страдали от психологического воздействия с советской стороны и без того деморализованные солдаты окружённой армии Фридриха Паулюса.
«На испуг»
Особые ухищрения в плане психологического влияния на врага применялись Красной Армией в ходе наступлений. Например, когда обороняли Одессу и возникла острая потребность в танках, инженер Одесского машиностроительного завода придумал обшивать бронёй … гусеничные тракторы. Группу таких «танков» оснастили лёгким вооружением и в одну из сентябрьских ночей, включив у них фары и сирены, пустили полным ходом на позиции румын. Противник сразу запаниковал. Модернизированным тракторам дали прозвище «НИ-1» («На испуг»). Впоследствии численность этого подразделения «супермашин» была увеличена до 55 единиц.
Некоторые виды психических атак красноармейцев не просто шокировали противника, а, случалось, даже сводили гитлеровцев с ума. В ноябре 1941 года в битве за Москву в атаку пошла «монгольская» конница. Она летела лавой, один поток за другим. Немецкая артиллерия расстреливала всадников в упор, но полк всё не прекращал наступления. С точки зрения стратегии, такие действия не имели смысла. Зато немцы в очередной раз поняли, что русские способны на любые жертвы ради победы.
Ещё одно доказательство подобного героизма наших солдат – жесточайшая битва за Синявинские высоты (1941–1944 гг.), что в Ленинградской области. Тысячами жизней советских воинов было заплачено за взятие этого стратегически важного опорного пункта обороны германских войск. Останки значительной части погибших, если не большинства, уложенные в несколько слоёв, и по сей день лежат в Синявинских болотах незахороненные.
Гитлеровские пулемётчики лишались рассудка, убивая штурмующих советских бойцов, шеренгу за шеренгой, – настолько их было много и настолько было сильно их упорство. О тех жутких атаках остались воспоминания в мемуарах выживших немцев. Впрочем, это тот случай, когда приём «взять не умением, а числом», вряд ли можно отнести к разновидности преднамеренного запугивания противника – просто командование отправляло в бой солдат в качестве пушечного мяса.
Листовки
Советские агитаторы и немцы на войне использовали такой деморализующий фактор, как листовки, газеты и другую печатную продукцию, забрасываемую на позиции гитлеровцев. Она разрабатывалась специальным бюро военно-политической пропаганды. Фашистов и их союзников склоняли сдаваться в плен. Особенно эффективно это действовало на союзников – голландцев, финнов и испанскую Голубую дивизию СС, обладавшую невысокими боевыми качествами, по мнению немцев.
Самый известный из пленённых гитлеровцев – фельдмаршал Фридрих Паулюс. Кроме него, за время войны в советском плену оказались три фашистских генерала, гросс-адмирал, два бригадефюрера, обергруппенфюрер, группенфюрер и штурмбаннфюрер СС. Попавшие в плен генерал-лейтенант Винценц Мюллер и другие высокопоставленные военные сагитировали сдаться Красной Армии десятки тысяч солдат и офицеров вермахта.