Советскому народу это ни с какой стороны не нужно. Ему бы мяса, да других товаров, да порядка побольше!
Из дневников Анатолия Черняева - заместителя заведующего Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва (1986-1991 гг.). См. предисловие здесь
30 декабря 1979 г. Наши войска вошли в Афганистан. Привезли с собой Кармаля Бабрака, скинули Амина («кровавую собаку»). Бабрак занял все надлежащие посты, произнёс все необходимые речи, в том числе о том, что он пригласил Советскую Армию, выпустил политических заключённых и обещал всем всё. Словом, как полагается.
От Картера до Хомейни и «Униты» все гневно осуждают оккупацию, интервенцию, вмешательство во внутренние дела слабой и малой страны, «русский империализм» и проч. Весь зарубежный мир волею могучих mass media обращён против нас. Накопленный нами капитал по разрядке после берлинской речи Брежнева и в связи с декабрьской сессией НАТО полетел к е... м... <матерное выражение>. У всех тех «демократических» и «миролюбивых» сил, которые выстроились было, чтобы поддержать нашу миролюбивую политику, опустились руки. Коммунистам и вообще нашим непоколебимым друзьям сейчас только отбрёхиваться по поводу «советской агрессии», а не агитировать против американских ракет – слушать никто не станет. Все те в «третьем мире», которые собирались или уже сориентировались на социализм, думают только о том, чтобы не связывать себя с нами a la Афганистан, ибо ясно продемонстрировано, чем это может кончиться. А всех империалистов и натовцев мы спровоцировали на ещё большее ужесточение, подтвердив «правоту» ястребов, которые всегда утверждали, что с нами можно разговаривать только языком силы, с позиции силы... И т.д.
Спрашивается – кому это было нужно? Афганскому народу? – Возможно. Амин, пожалуй, довёл бы страну до второй Кампучии. Но неужели мы только ради революционной филантропии и человеколюбия, учинили акцию, которая встанет в ряд с Финляндией 1939 года, с Чехословакией 1968 года в мировом общественном сознании. Аргумент (который был и в письме ЦК к партии) – мол, нам надо было обезопасить границу, просто смешон. Десятилетиями в Афганистане был реакционнейший режим, англичане там хозяевами были, как у себя дома. До середины 30-х годов – при практически открытой границе – оттуда инспирировалось басмачество, контрабанда и проч. Теперь же, при нашей-то силе, какую могли там представлять опасность даже американцы, если бы они и охамутали Амина! Советскому народу это ни с какой стороны не нужно. Ему бы мяса, да других товаров, да порядка побольше!
Кто же это сделал? Александров ещё на другой день после убийства Тараки сказал Брутенцу, что надо вводить войска. (Помните: в 1968 году он мне в Завидово первый об этом сказал). И, конечно, он был одним из закопёрщиков. А при нынешнем ментально-физическом состоянии Леонида Ильича влияние этого помощника могло оказаться решающим. Тем более, что Л.И. не мог, конечно, простить Амину, что тот прикончил Тараки на другой день после опубликования большого братского коммюнике и встречи Брежнев-Тараки в Москве.
Конечно, «соседи» (т.е. КГБ)... Но вопрос – по собственной ли инициативе, или кэгэбэшники были лишь организаторами соответствующей информации. Не уверен, что Громыко был активным сторонником... или Суслов. Остальные, включая и нашего (который явно был обескуражен) – не в счёт. Значит, каша эта варилась где-то «втихаря»...
(См. дневниковую запись Анатолия Черняева от 20 июня 1985 года «Инициатором интервенции был Громыко, которого поддержал Устинов. Огарков, Ахромеев и Варенников подали доклад, в котором доказывали, что это невозможно и немыслимо. Но Устинов поставил по их стойке «смирно». – прим. FLB).
Решение о войсках было принято три недели назад. Десанты начали переправляться под Кабул ещё за неделю до переворота по просьбе самого Амина (!), который, видимо, решил, что иначе (!) ему не удержаться. Однако, он не учёл, что войска направляются для прямо противоположной цели. А теперь через границу двинулась полная дивизия, которая до Кабула (по горам) будет идти целую неделю (это к вопросу о «безопасности границы»!)
Вот так делается политика от имени партии и народа. И никто ведь не возразил - ни члены Политбюро, ни секретари ЦК, ни, конечно, республики, ни даже аппарат. Думаю, что в истории России, даже при Сталине, не было ещё такого периода, когда столь важные акции предпринимались без намёка на малейшее согласование с кем-нибудь, совета, обсуждения, взвешивания - пусть в очень узком кругу. Все - пешки, бессловесно и безропотно наперёд готовые признать «правоту и необходимость» любого решения, исходящего от одного лица - до чего, может быть, это лицо и не само додумалось (в данном случае - наверняка так!).
Нет, товарищи, мы вступили уже в очень опасную для страны полосу маразма правящего верха, который не в состоянии даже оценить, что творит и зачем. Это даже не отчаянные броски вслепую от сознания безнадёжности положения общества, а просто бессмысленные инерционные импульсы одряхлевшего и потерявшего ориентировку организма, импульсы, рождаемые в тёмных углах политического бескультурья, в обстановке полной атрофии ответственности, уже ставшей органической болезнью.
А мы грешные? Вчера уже писали с Брутенцом подстрочники для Бабрака: заявление против империалистической кампании клеветы в связи с вводом советских войск в Афганистан и письмо коммунистическим партиям с призывом к солидарности (т.е. – чтоб не протестовали, как это уже сделали итальянцы). Это – опять инициатива Пономарёва. Он быстро перестроился, суетится как всегда больше всех. И здесь хочет заработать очки: может быть, ещё фортуна улыбнётся, и отблагодарят его членством в Политбюро!
ШИРМА ДЛЯ РАЗВАЛА СОЮЗА
30 декабря 1991 года. Понедельник. Вчера Ельцин произнёс новогоднюю речь. Можно бы и согласиться, если бы «сообщил», кому он обязан тем, что может именно так выступать и так "вести дело"... Но - ни слова... Напротив, оставили, мол, мне Россию, будто в ней 70 лет хозяйничал враг... А в Минске - все гладко, но ничего не получается из Содружества, которое лишь ширма для развала Союза.